Дубцов продолжает тщательно прожевывать приготовленную мной свинину, а я обращаюсь к деду:

— Может, лучше посмотришь телевизор?

— Наскучило, — отвечает.

— Циц, — щелкает в воздухе пальцами. — Вернусь вечером, — информирует, выходя из кухни.

— Может, его отвезти? — спрашивает Кир.

— Куда? — возмущаюсь. — В шахматный клуб? Он у него по пятницам.

— А-а-а, — тянет Дубцов, пряча улыбку.

Когда выхожу из ванной полчаса спустя, дед стоит перед зеркалом в коридоре. Застегнув на груди пуговицы пальто, пристраивает на голову шапку из древнего каракуля и обматывает вокруг шеи шарф в полосочку.

— Тебе не обязательно уходит, — говорю, остановившись у него за спиной. — Ну, правда, что за глупости?

— Я что, кот? — смотрит на меня через зеркало. — Потеряюсь?

На его руке смарт-часы, так что не думаю, что он потеряется, но выставлять его из собственного дома мне все равно не хватает эгоизма.

— Ладно, — скриплю сердцем. — Не загуливайтесь, Максим Борисович.

— А ты не скучай, — берет с полки зонт — черную трость с деревянной ручкой.

Закрыв за ним дверь, иду в свою комнату и застаю Дубцова лежащим на своей постели.

Она тесна для него по всем параметрам, и немного коротка тоже.

На плоском, обтянутом серой футболкой животе, стоит ноутбук, подсвечивая его лицо белым. Ноги в темно-синих джинсах скрещены в лодыжках.

Вообще-то, мы с ним много чем занимались в этой постели. В основном целовались. Он учил меня целоваться тысячей и одним способом, когда у него бывало такое настроение. Это было в другой жизни. И кровать у меня очень скрипучая, так что мы мало что могли себе здесь позволить, зная, что прямо за стенкой находится дед.

Подняв глаза, Кир смотрит на меня поверх крышки ноутбука, и от расслабленной опасности, которую он с собой несет, меня снова охватывает внутренний мандраж.

На мне домашние штаны в клеточку и свободная футболка, но с недавних пор ходить без лифчика мне противопоказано, и Кирилл, кажется, того же мнения, потому его глаза смотрят совсем не в мое лицо.

Но даже несмотря на это, вид у него немного напряженный. Я вижу это в его глазах, и спрашиваю:

— Тебе у нас не комфортно?

Глубоко вздохнув, забрасывает за голову руки.

— Я что, принцесса на горошине? — спрашивает, не спуская с меня глаз.

Меня посещает желание напомнить ему о том, что он как минимум “принц”, но почему-то я уверена, что он не придет в восторг.

Поглядывая на него, иду к комоду.

Дубцов поворачивает вслед за мной голову и делает он это демонстративно.

— Мы могли бы пожить здесь… — предлагаю, стягивая с волос резинку. — Какое-то время. Ну, или сколько угодно, — пожимаю плечом.

— Я не могу, — отвечает он.

— Потому что из квартиры Стаса мне будет удобнее работать.