Часть меня скребется там, внутри, и требует, чтобы я рассказала ему все, а другая моя часть — насмехается, считая, что между мной и своей семьей он всегда выберет второе. Ведь он не наивный дурак. Нет. Он сын мэра, черт возьми! Он никогда не был белым и пушистым, никогда не давал забыть, что у него есть характер, и характер у него — то еще испытание.

Подняв телефон, нерешительно листаю страницы, добираясь до пляшущей перед глазами сетки расписания занятий Кирилла Дубцова.

Я чувствую себя вором, но любые страхи сжирает безумное, бесконтрольное волнение, которое захватывает меня с головы до ног от одной только перспективы того, что я могу его увидеть.

У него физкультура, а это значит, что мне придется сменить учебный корпус.

Не двигаясь с места, пытаюсь понять, что такое я собираюсь сделать?

Мы же… цивилизованные и умеем разговаривать, как взрослые люди…

Отдав гардеробщику номерок, грею дыханием свои ледяные пальцы. Когда моя куртка появляется на столешнице, быстро закутываюсь в нее и прячу в карманы руки.

У меня нет плана, но я все равно переставляю ноги, наблюдая за тем, как мокрый снег под моими ногами пачкает ботинки.

Под пляску своего сердца, шагаю к спортзалу через парк, в котором полно бегунов.

Всматриваясь в силуэты и лица, боюсь и жажду увидеть то, которое нужно мне.

Через арку вхожу в спортзал, слыша над головой топот ног, удары мячей и множество голосов.

Стянув с головы шапку, толкаю ее в карман, поднимаясь вверх по ступенькам к трибунам. Смочив пересохшее горло, прижимаюсь плечом к стене и смотрю вниз на площадку, по которой носится человек пятьдесят. Девушки и парни. Правую половину площадки занимает волейбольная зона с натянутой сеткой, и мне нужно лишь собраться с мужеством, чтобы отыскать Дубцова среди игроков.

Это как получить разряд тока под кожу.

Давясь своим волнением, мечусь глазами по высокой широкоплечей фигуре. По растрепанным темным волосам, по чертам его сосредоточенного и немного хмурого лица.

На нем майка без рукавов и свободные спортивные шорты. Мышцы на руках перекатываются каждый раз, когда ладонь соприкасается с мячом или когда он толкает свое сильное большое тело вверх, чтобы сделать блок.

Мое тело расцветает в ответ.

Это влечение я не могу контролировать и… не хочу. Наверное, мне нравится страдать, раз я даже не пытаюсь забыть. Не пытаюсь забыть его губы на своих. Его запах и голос. Его тело, сплетенное с моим. Его стоны у себя в ушах, руки на своей груди и… между ног.

Идея прийти сюда кажется мне еще хуже, чем десять минут назад.

Что сделает его мать, если узнает?

Ведь я могу просто избавиться, так? Ему даже не обязательно знать...

Горло сжимает спазм, не давая сделать вдох.

Я могу просто уйти, и он никогда не узнает.