Все то же: почему… за что… именно он…

Анатолий поднялся, подошел, тихо встал рядом. Игорь услышал его, вздрогнул. Спросил вдруг, указав на портрет:

— Хемингуэй, — ответил Анатолий.

Да, верно. Отчего это он не узнал его сразу? И почему спросил?

— Зачем он здесь? Он же не врач…

— Люблю, — сказал Анатолий. — Настоящий писатель был. И стопроцентный мужик. И дни свои закончил достойно.

— Да, я помню, — кивнул Игорь. — Быстро повернулся к Анатолию. Тревожно глянул в глаза. — Скажи, только честно… Только не ври! Мария знает?

— Нет, — ответил Анатолий. — Ей я ничего говорить не стал.

Ну кроме того, что тебе желательно обследоваться. Поэтому тебя к себе и пригласил. Без нее.

— А если она будет спрашивать?

— Если спросит, ей я… наплету про полипы. Довольно с нее переживаний и без того. Только если потом, когда все выяснится.

— Это хорошо. Ей не надо! Я сам. Только сам!

— Может, тебе остаться у меня? — предложил Анатолий. — Марии я объясню…

— Нет, я домой, к ней, к Маше. Теперь только домой! — Игорь быстро пошел в прихожую. У входной двери остановился, обернулся. — Спасибо тебе, Толя!

— За что? Кабы я тебе бесплатную путевку на Канары предложил… А за такие вести…

— Всё равно спасибо! За правду! И за Марию.

Что ничего ей не сказал. И, надеюсь, не скажешь. Никому…

— Не скажу. Можешь быть совершенно спокоен. Потому что — врачебная тайна… Но более потому, что ты попросил. А я пообещал. И не впадай в меланхолию, все еще может образоваться, — ободряюще улыбнулся он.

Но было видно, что ни в какие такие чудеса Анатолий не верит, потому что чудес на свете не бывает. Даже тогда, когда они всё же случаются…

Пробуждение было прекрасным.

Потому что в своей постели, где спал не один, а с любимой женщиной. Потому что впереди выходные и не надо бежать сломя голову на работу. Потому что уже проснулся, но можно еще чуть-чуть поваляться, понежиться под одеялом. И потому что — солнце в шторы и «зайчики» по стенам и настроение самое праздничное.

— Игорь, завтрак готов!

Из кухни появилась Мария. В полупрозрачном пеньюаре, в наброшенном на плечи халатике. Но уже припудренная, причесанная, подкрашенная. Любо-дорого посмотреть.

— Чего валяешься, лежебока? — весело спросила она.

 — Солнце стоит высоко, в поля идти далеко.

Игорь высунул голову из-под одеяла. Скорчил жалобную гримасу.

— Что, маленький, не выспался? — в тон ему, дурашливо, ответила Мария.

— Не выспался, — закивал Игорь. — Всю-то ноченьку глаз не сомкнул, трудился, себя не жалеючи. Притомился.

— Ай, бедненький! Тогда лежи, отдыхай. Копи силушку… А завтрак я тебе сейчас в постельку принесу.

— Правда? — обрадовался Игорь.

— Правда, — широко улыбнулась Мария.

Вернулась на кухню, загремела, зашуршала чем-то.