Лицо… потому что затылка у него не было.

Сверху на мертвеца посыпались побитые картечью листья, ветки и куски коры.

Михаил постоял еще минуту или две, потом резко повернулся и пошел к оставленной машине. Не оглядываясь.

Там он достал из кармана влажные салфетки и протер салон, а потом ручки снаружи и внутри. Вытащил мобильный телефон. Набрал номер. Сказал только три слова:

— Толя, забери меня.

И почти сразу же, недалеко, блеснули фары и по косогору стала подниматься машина.

— Стой! — махнул Михаил.

Открыл дверцу, сел в машину, сбросив ладонью с головы и с одежды дождевые капли.

— Что там? — тревожно спросил Анатолий.

— Там ничего. Всё кончено, — ответил Михаил. — Поехали.

Машина сползла со склона, вырулила на грунтовку…

А в лесу, в сорока метрах от дороги сидел, привалившись спиной к дереву, Игорь. Вернее, уже не Игорь, а просто труп.

Его земной путь, его страдания, сомнения, муки, переживания закончились. Раз и навсегда. Здесь, на опушке леса.

Он не нашел другого выхода, кроме этого. Этот показался ему самым лучшим, который решал все проблемы. Его и не только его…

Он принял единственно верное, как ему показалось, решение. И смог воплотить его в жизнь. Вернее, воплотить в свою смерть.

Как настоящий мужик!

Папка была захлопнута и припечатана сверху ладонью.

— Всё. Закрываем дело.

— Так точно. Иначе повесим на отдел голимый «глухарь». Оно нам надо? Все факты очевидны, ни один прокурор не прикопается. Надумал мужик счеты с жизнью свести, прикупил ружьишко, уехал в лес и разнес себе картечью черепушку в куски. Зачем, почему — нас не касается. Мы не психологи. Мужик захотел, мужик сделал. Хотя так и не понятно…

— Может, по пьянке? Перебрал лишнего, стал отстреливаться от зеленых чертей и случайно угодил себе в лоб?

— Нет. Экспертиза показала, что он был трезв как стеклышко. Трезвее не бывает. Решительный парень. Я бы на «сухую» не смог.

— Но ведь были следы протектора? И протертый изнутри салон автомобиля?

— Забудь. Это все домыслы. Допустим, чистюля он был. Редкостный. Взял и перед смертью марафет навел… А протектор… мало ли кто там мог проехать. Нет прямых доказательств участия третьих лиц. Нет и криминала. Есть самоубийство. Стопроцентное.

— Оно, конечно, так. А все-таки это дело мутное. Очень.

— Согласен, если не для протокола… Если не для протокола, то я вообще не понимаю: на хрена ему все это было надо? Нормальный мужик, не калека, не убогий, все при нем — хорошая работа, мы о такой только мечтать можем, жена — красавица, квартиры, машины… Живи — не хочу. А он — не захотел! Я же понимаю, что у каждого суицида причина должна быть. Хоть какая-то. А здесь ни-че-го. Зеро! Всё хорошо и… труп без черепушки!

— А что, если здоровье? Бывает, что внешне все прекрасно, а здоровьишко ни к черту.