Какое вопиющее невежество!

"По такому случаю надо будет обязательно пролить на них вино, – мелькнула мстительная мысль.

Знаю, в погребе Маркус хранит редчайшие сорта, бережёт их как зеницу ока, словно свои сокровища. Эта драконья туша всё тащит в закрома! Больше денег, дорогих вин и ковров ручной работы он любит разве что свои корабли.

Не могу не признать – меня тоже завораживают эти великолепные суда. Когда-то я представляла, как мы с Маркусом уплывём на "Розящем" в какую-нибудь дальнюю страну, в свадебное путешествие…

Мои несбывшиеся мечтания прервал хриплый голос отца:

– Дорогая дочь, как я рад тебя видеть!

– Отец, – я убрала настойчивую лапу Маркуса со своей талии и шагнула навстречу родным. – Леди Риорсон, – я обняла сначала папу, а затем и мачеху.

К ней я неизменно обращалась по имени. Казалось, назвав её матерью, я тем самым предам память своей настоящей мамы.

Нынешняя графиня являла собой образец истинной аристократки: горделивая осанка, сухое, бесстрастное лицо, не выражающее ни единой эмоции.

Её дочь ничуть не уступала ей: кукольная фарфорово-белая кожа, сквозь которую просвечивали голубоватые вены, пухлые алые губы, изящный прямой нос, тонкие дуги бровей. От неё исходил сладко-древесный аромат дорогих духов, мгновенно распространившийся по всему дому.

– Мира, дорогая, – начала мачеха, сморщив свой безупречно оточенный носик. – Ты так изменилась за эти две недели. Пополнела, загорела, а волосы… Боги, я ведь давала чёткие указания Грэтте держать тебя подальше от солнца и сладостей!

Я сжала руки в кулаки, едва сдерживая гнев. Мало мне Маркуса, так ещё и мачеха решила подлить масла в огонь! Но я знала – она делает это специально, чтобы ужалить побольнее.

Однако я бы не сказала, что подурнела за это время, скорее наоборот. В пансионе нас, конечно, не морили голодом, но вернулась я оттуда тощей, как щепка. Может, Маркус и чудовище, но кухарка у него здесь просто волшебница. Никогда прежде мне не доводилось пробовать таких восхитительных ягодных пирогов. Да, я набрала пару килограммов, но они лишь украсили мою фигуру, придав ей соблазнительные формы. А южное солнце Драконьего крыла наградило моё лицо здоровым румянцем. Что же касается волос, тут мачехе и вовсе не стоило раскрывать рот. Рыжие… они стали ещё ярче, чем раньше, а морской бриз завил их в локоны. По сравнению с "малюткой Рози" я хоть походила на здорового человека.

Маркус, до сих пор молча наблюдавший за встречей, внезапно подал голос:

– Что ж, раз уж все в сборе, предлагаю пройти в столовую. Слуги уже накрыли стол.

– Да, конечно, – подал голос отец, сделав вид, что не заметил шпильки в мой адрес. – Я умираю с голоду.