Где взяли дурь?

– Это… наше… – пробормотал один.

– Ответ неверный! – бросила Марина, и Розан с размаху ударил его битой по колену. – Повторяю вопрос – где взяли дурь?"

"Партизан-неудачник корчился на земле, подвывая от боли в раздробленном колене, а его приятель по-прежнему молчал, не поднимая глаз.

– Пауза затянулась! – предупредила Коваль, прищурив глаза. – А мы не во МХАТе, если кто не понял. Время идет, терпение мое тоже не безгранично.

Но они все еще надеялись отмолчаться. Марина поняла, что толку из разговоров не извлечь, пора действовать более жестко. Махнув Розану, она пошла в дом выпить коньяка – терпеть не могла кровавых сцен, которые он устраивает.

Сегодня, однако, не затянулось – он ввалился минут через десять:

– Марина Викторовна, героин им дал под реализацию какой-то парень, говорят, не местный вроде. Завтра в двенадцать он должен прийти за деньгами в «Три сотни».

– Отлично. Заканчивай с этими придурками, я уже с ног валюсь – хочу спать.

Дома Марина оказалась только в три часа ночи. Егор уже спал, не дождавшись. «Странная семейка, – всякий раз думала Коваль, глядя на спящего Егора. – Муж спокойно спит дома, в то время как жена носится по городу, устраивая разборки со своими бандюками!»

С наслаждением приняв душ и вытянув наконец ноющие от высоких каблуков ноги, она уснула рядом с Малышом, прижавшись к его горячему телу.

…Теплая рука, опустившаяся на спину, выдернула из сладких объятий сна, и Марина потянулась, переворачиваясь.

– Доброе утро, девочка моя, – по ее телу, целуя, скользили губы Малыша. Они ласкали еще сонное тело, заставляя его вздрагивать и выгибаться им навстречу. – Да, вот так, вот так, моя хорошая, – бормотал он, не прерывая занятия.

 – Иди ко мне, любимая, я так этого хочу…

Он перевернул жену, поставив на колени спиной к себе, положил руки на грудь, сжимая. Коваль откинула голову ему на плечо, лаская мочку уха в такт его движениям, а Егор все продолжал бормотать в экстазе:

– Да, да, вот так…

Потом он еще долго целовал ее с ног до головы, погружаясь лицом в рассыпавшиеся по подушке волосы.

– Счастье мое, – выдохнул он, ложась рядом. – Ты и не знаешь даже, какое ты счастье…

То еще счастье!

В двенадцать дня Коваль сидела в темном зале клуба «Три сотни» вместе с Рэмбо и Касьяном.

Розановские пацаны делали вид, что ремонтируют декорации, а трое изображали охранников клуба. Марина курила, напряженно глядя на входную дверь. Ничего не происходило. Неужели сорвалось? Но через десять минут в клуб все же вошел молодой человек в зеленой майке и белых джинсах. Прическа, обувь, да вообще весь вид – все просто кричало о том, что парень не из этой деревни. Окинув зал быстрым взглядом, он обратился к одному из охранников:

– Слышь, а Димон где?

– Отдыхает, – бросил тот.