Единственную дочь — она притворно ахнула, но сразу же вернулась к обычному выражению лица. — Но, папочка оказался не только дураком, но и жалким слабаком и трусом. Опуская подробности, мы примирились и даже составили план. Через два года, наследный принц, должен был жениться, а его жене нужна будет камеристка. Тогда началась безумная учёба. За два года я выучила то, что большинство учит десятилетиями. После, сделав поддельные документы, я вернулась во дворец, уже не служанкой, а Баронессой и очень старого и обедневшего рода. Словом, все получилось и мне оставалось только выжидать. Примелькаться, показать себя с лучшей стороны и вот когда, я была готова представить Элендилу его дочь, после свадьбы какого-то герцога, появилась, ты! Теперь понимаешь, что ты разрушила? Несколько лет моей жизни! Лешила ребенка отца! Хотя, мне эта мелкая малявка никогда не нравилась, мелкое орущее существо, но после пары тройки хороших побоев, она замолчала, и я больше не слышала ее криков. — Её рот растянулся в счастливой улыбке.

— Ты, что убила собственного ребёнка?

— О, нет. Просто она перестала разговаривать, но это даже к лучшему.

— То есть за всеми покушениями на меня и детей стоишь ты и казначей?

— Не только. Есть и пара тройка по сообщников в поместье Элендила, а также во дворце, которые сообщали о всех твоих передвижениях.

— Хорошо, я принимаю, чем тебе помешала, но дети-то тут причём?

— Все просто. У моего мужа не должно быть никаких детей, кроме тех, что рожу ему я! — И снова эта улыбка. Так улыбается не любящая женщина, а душевно больные люди.

По спине пробежали мурашки.

— Теперь, тварь, ты знаешь, что будешь нам мешать, поэтому, ваша светлость, вам придётся умереть. — Еще шире улыбнувшись, она встала со стула и достав какой-то камень на шнурке, начала приближаться к решётке. — Знаешь, что это?

Я молчала и только переводила взгляд с Юнит на камень и обратно.

— О, эта замечательная вещь. Эта потрясающая вещица, называется: воздушная удавка. От неё не спрячешься и не убежишь, да и бежать тебе некуда. Я буду тебя душить так долго как смогу и когда твои глаза начнут закатывать, а тело биться в судорогах я отпущу её, а потом снова и снова буду повторять, пока мне не надоест.

Я вжалась в стену, сердце начало заходиться от страха. Элендил, пожалуйста, найди нас скорее.

Сжав камень в руке, на меня налетел порыв ветра и сжав горло, закрыв нос и рот, начал меня душить.

Страх, паника, горящие легкие и тело начинает бить мелкая дрожь. Кубарем сваливаюсь с топчана и вот уже мое тело бьётся в предсмертных судорогах на полу.

Смех. Сквозь пелену боли и агонии слышу смех Юнитю Она что-то говорит, но сознание начинает уплывать. Глаза закатываются, и я уже готова потерять сознание, когда удавка меня отпускает.