Пахнет кстати не плохо. Мясным бульоном и кашей. Собственно, это оно и было.

Зачерпнув небольшое количество попробовала и прислушалась к своим ощущениям. Похлёбка безвкусная, пресная, но это лучше, чем ничего. По мере неспешного растягивания данной еды, старалась прислушиваться к себе. Вроде ничего не болит, не тянет, дышится хорошо. В общем если бы в еде был бы яд, он либо уже бы подействовал, либо мужик не соврал и отравить меня не собираются, пока что.

Доев, отложила миску. Споласкивать не стала. Хоть у меня и стоял кувшин воды, но кто знает, будут ли меня еще кормить и приносить воду или нет, поэтому воду экономим.

Облокотившись на стену, побольше завернулась в свой изрядно потрепанный и грязный плащ и прикрыла веки.

Похоже я задремала, потому как встрепенулась от звука открываемой двери.

Открыв глаза, увидела, что в моей камере, стало гораздо темнее, день явно клонился к вечеру.

Довольно высокая фигура в длинном плаще и накинутом большом капюшоне, с подсвечником в руках, прошла сначала к столу, оставив на нем подсвечник, а после неспешным пружинистым шагом подошла к решетке.

Вот оно! Возможно сейчас я узнаю, кто и зачем меня похитил.

Человек, стоявший напротив, медленно потянулся двумя руками к капюшону и одним резким движением откинул его назад.

Слова вырвались раньше, чем я это осознала.

— Собственной персоной, ваша светлость. — Последние слова были сказаны с такой неприкрытой неприязнью, что у меня пробежали мурашки.

— Но, как? Зачем? Я не понимаю…

— Все просто, ты заняла мое место, дрянь! Я три года готовилась, училась, старалась, строила планы, а ты — тварь, пришла и все испортила. — По мере ее слов, она все ближе подходила к разделяющей нас решетки и жестко вцепившись в нее руками, буквально выплюнула, последнее слово.

— Не понимаешь? — Жестко усмехнувшись, она отцепила руки в таком элегантно — брезгливом жесте, словно коснулась чего-то мерзкого. — О, я объясню, перед смертью, думаю будет полезно, что бы ты знала, что разрушила… — Отойдя, к столу, она взяла стул и поднесла его ближе к решётке. Элегантно присев, расправила полы плаща и заговорила.

— Если кратко, я незаконно рожденная дочь Занкир Люик — королевского казначея, собственно с его помощью все это — она обвела руками помещение, — сделано с его помощью. — Но, пожалуй, давай по порядку. — Она закинула ногу на ногу. — Почти шесть лет назад, как же оказывается это было давно, я работала обычной служанкой во дворце. Выполняла обычную грязную работу. Таких слуг не замечают, ни во что не ставят и считают так, мебелью.