После чего испытующе глянул на девушку.

Ах, вот в чем дело?!

И нежная, ласковая кошечка разом выпустила острые коготки!

— Право, даже не знаю, о чем вы, Владимир Михайлович, — обманчиво кротким тоном заметила наша героиня. — Ежели только о «срочном, по службе» и «оттого в высшей степени неотложном…»

В этом драматическом месте наша героиня взяла такую тонкую и артистически выверенную паузу, что ей, наверное, рукоплескал бы сам великий актер больших и малых императорских театров Щепкин!

— …то можете не трудиться понапрасну, прошу вас. Слова эти я помню еще из письма. И миниатюрку тоже, с графическим портретом.

Капитан тем временем внимательно слушал ее. По бледному, но бесстрастному лицу Решетникова трудно было прочесть его истинные мысли. И тогда девушка решила нанести своему незадачливому кавалеру последний и расчетливый удар.

— Правда, мне отчего-то помнится, что письмо было подписано совсем другим именем? — невинным тоном осведомилась наша коварная прелестница. — Каким-то Сергеем Леонидовичем, если только мне память не изменяет.

Решетников по-прежнему хранил молчание. Что ж, не велика беда. В конце концов, не сможет же он отмалчиваться вечно?

— Откуда же тогда вам известно содержание чужого письма?

— Не чужого, — наконец нарушил тишину Решетников. — Совсем не чужого, Мария Петровна.

— Как же так? — спросила она, чувствуя, как в сердце поднимается первая тревожная волна.

— Это письмо написал вам я, — тихо сказал Решетников.

Ну вот оно! Наконец-то!

— Да, именно так. И о том не сожалею.

— А подписались? — безжалостно уточнила наша героиня. В душе ее расцветали незабудки.

Не так и много было на счету Маши Апраксиной женских побед. А если быть совсем уж точным, то эта станет первой. И значит, теперь только и нужно, что довести дело до полного и окончательного разгрома противника!

— Мне необходимо вам все объяснить, — ответил капитан.

Но вот что странно: вид у него был совсем неподавленный. И белого флага покуда никто выбрасывать, похоже, не собирался. Или нет?

— Я бы хотел сделать это, когда вы сумеете меня выслушать. И найти для меня время.

И тут все уроки Амалии Казимировны и твердые правила ведения любовных баталий разом вылетели из Машиной головы. Она вдруг поняла: еще минута, секунда, мгновение — и это случится!

— Иными словами, вы… Назначаете мне свидание? — спросила она, отчаянно волнуясь и чувствуя, что еще минута, секунда, мгновение — и сердце выпрыгнет из ее груди.

— Именно, — решительно сказал Владимир Михайлович.

— Хорошо, — сказала Маша, сама диву даваясь твердости собственного голоса. — Только и у меня есть условие.

— На все согласен, — быстро ответил Решетников. В его тоне не было ни излишней поспешности, ни легковесности. Лишь спокойствие и самообладание.