Честно говоря, я был не в лучшей форме, поэтому здоровенную колдобину на дороге не заметил, влетел в нее на полной скорости. Бумс! Капец! Стоял, ждал эвакуатора. Телефон Ники не отвечал. Я же не дурак! Понял, что она умерла. Поехал домой, у подъезда мужик на меня набросился.

— Ты Иванов! Убил мою Катю!

Трясется, красный весь, потеет, куртка расстегнута, вид сумасшедший. Я его отпихнул, он упал и… заплакал. Лежит на тротуаре, рыдает, как ребенок. А мне самому плохо, понимаю, что Вероника скорее всего умерла… Наклонился над ним.

— Ну, в общем, привел я его к себе. Хотел правду рассказать про Вадима.

А Валерий сел на диван и… заснул. Прямо выключился. Утром в себя пришел, и мы с ним спокойно поговорили. Носов больше не истерил, только жаловался, что левая рука болит и под лопатку ему будто сигаретой ткнули. Я ему дал обезболивающее. Он таблетки две-три съел, и его отпустило.

— Подобные боли предвестники инфаркта, — мрачно заметил Арсений, — Валерия следовало немедленно к врачу отправить.

— Так у него все прошло, — возразил Петя.

Милованов махнул рукой.

— Я по образованию врач, работал на «Скорой», в середине девяностых бросил медицину, решил книги издавать.

Если под лопаткой жжение, боль отдает в левую руку, надо бежать к врачу. Недолго и до инфаркта.

— Не знал, — пробормотал Петя, — ему хорошо стало, я правду про Катю и Вадима рассказал. А он мне объяснил, что в шесть утра написал Вадиму: «Где адрес, имя Иванова? Если сейчас их не получу, отменяю пропуск на въезд в Ложкино для тебя и старика». Вадим ему сбросил информацию и напомнил, что Валерий обязан деда до забора в лес провести, «калитку» ему открыть, дальше ходить не надо. Старик сам потопает и скоро выйдет, его нужно из Ложкина вывести, и все, Валерий свободен, о Вадиме ему беспокоиться не надо.

Носов честный человек, он не собирался свое слово нарушать. Поэтому встретил Модеста в поселке за шлагбаумом, сопроводил до забора, показал тропинку и остался у «калитки».

Валерий полагал, что дед пробудет в чаще около получаса, поэтому приготовился к ожиданию. Но не прошло и десяти минут, как старик начал стучать в забор, у него не хватило сил отодвинуть сделанную Носовым «дверь». Мастер выпустил Модеста, а тот зашептал:

— Скорей, скорей, уведи меня.

Там… там… он умер… совсем…

Валера отвел трясущегося от переживаний деда к проходной, посмотрел, как он идет к машине, как навстречу ему спешит шофер, перестал беспокоиться за судьбу Модеста и сам отправился в лес, потому что сообразил: случилась какая-то беда. Да, он нарушил договор. Вибров велел отправить старика к автомобилю, и все, Носов свободен, не надо ему в чащу соваться. Но тот занервничал и, несмотря на обещание уйти следом за Модестом, вернулся в лес.

Иванов сложил руки на груди.