– Я как это услышал, так немедленно решил позвонить Бунцагину, чтобы выяснить, не остался ли у него адрес того человека или хотя бы какие-то паспортные данные. Но он на этот вопрос отреагировал как-то очень странно. Начал орать, что я лезу не в свое дело, что мне надо заниматься работой, а не бредовыми идейками случайно зашедшего в НИИ шизофреника. Объявил, что никакого адреса у него нет, что он даже не спрашивал, как зовут «того тюремщика». Правда, спросил, откуда я знаю о визите того человека, и в связи с чем к нему такой интерес. Ну, я ему сказал, что про того человека узнал от вахтера Зимчука Вани, а потом рассказал про алмазы, которые приносили вы.

Знаете, после этого у Бунцагина началась настоящая истерика. Он наговорил мне всяких гадостей и бросил трубку. А сегодня прихожу на работу, и нас с Фаей почему-то не пускают. Потом объявили, что я уволен. А почему, за что?..

– Все, разговор заканчиваем! – поспешно объявил врач, взглянув на приборы. – Не хватало, чтобы сердце снова дало сбой!

Наспех попрощавшись с Калмыковым, Гуров вышел на улицу. Теперь было яснее ясного, что Бунцагин сыграл во всей этой истории какую-то непонятную, но весьма негативную роль.

Когда он сел в машину, неожиданно запиликал его телефон. Это был Орлов.

– Ну, Лева, заварили мы нехилую кашу! – устало выдохнул он. – ОБЭП уже начал работу в НИИ «Алмаз». Что тут началось! Звонки из министерства по недрам и полезным ископаемым, из Думы Фанфуров позвонил, «лучший друг» из нашего министерства звонит каждые пять минут, радио «Ливень» – главный рупор наших либерастов – уже разразилось визгливым интервью с Бунцагиным, в котором тот объявил о начале нового «тридцать седьмого».

– Наверняка к обеду взвоют и иноземные «голоса»… – усмехнулся Гуров. – О! Да уже обед и есть – двенадцатый час. Так вот, мин херц Петро, как я понял из разговора с Калмыковым, Бунцагин имеет какое-то очень серьезное отношение к алмазам из вещдоков. И еще. У меня все больше крепнет убежденность в том, что Владимир Захаров жив и эти алмазы – его работа.

Он вкратце рассказал о своей встрече с профессором. Выслушав его, Орлов некоторое время напряженно молчал, после чего риторически вопросил:

– Это что же выходит? К Бунцагину пришел изобретатель-самородок, рассказал о своих разработках, он его выставил, но его методику взял на заметку и кому-то ее передал?

– Рассуждаешь верно.

Только, мне так кажется, он передал не методику, а самого изобретателя. Да, да, да! Он кому-то дал наводку, и тот его похитил. Обрати внимание на занятное совпадение: два года назад в пределах Москвы объявился человек, который рассказывал о разработанной им методике производства алмазов. И именно два года назад Бунцагин стал обладателем новенького «Ламборджини».