– Товарищ полковник, как я рад вас видеть! Как продвигаются поиски?

– Вы сюда за этим попросились? – вместо Гурова вступил в разговор генерал. – В половине двенадцатого ночи вам вдруг приспичило узнать, как дела у полковника?

– Нет, конечно, нет! – замахал руками Мережко. – Я просто кое-что вспомнил, ну, и подумал, что это может быть важным. Знаете, когда имеешь массу свободного времени, ничего другого не остается, как думать и вспоминать.

– Что именно вы вспомнили, Виктор? – Гуров перевел внимание Мережко на себя. – Это как-то связано со списком?

– Да, да, я кое-что вспомнил.

Помните того парня из Курска? Он еще у меня как автослесарь обозначен.

– Василий из Курска, помню, – подтвердил Лев.

– Я фамилию его вспомнил! – торжественно заявил Мережко. – Василий Гладышев, мы с ним в Курске в авторемонтной мастерской пересекались. Машина у меня сломалась, он ее ремонтировал, а потом я ему свой телефон оставил. Давно это было, лет за семь до взрыва, а поди ж ты, вспомнилось.

– Страх и не такое с людьми вытворяет, – негромко произнес Орлов.

Мережко покосился на него, но промолчал. Гуров же сообщению искренне обрадовался, это избавляло его от долгих поисков по автомастерским Курска.

– Василий Гладышев был у вас как раз в то время, когда в Москве прогремел взрыв? Вы в этом уверены? – сверившись с записями Мережко, уточнил он.

– Несомненно. Он долго гостил, недели две, если не больше. А после взрыва сразу уехал. Оставил машину во дворе, ключи в почтовом ящике и даже не попрощался.

– Почему же вы раньше об этом молчали? – недовольно произнес Орлов.

– Говорю же, забыл. Пока сидел, успел прокрутить события того времени раз тридцать, вот и вспомнил.

– Есть что-то еще, о чем я должен знать? – торопливо поинтересовался Гуров, ему не терпелось проверить новые данные.

– Про парня из Оренбурга, – смущенно проговорил Мережко. – По-моему, я там месяц перепутал. Морпех у меня после взрыва был. Гладышев уехал, потом еще пару человек принял, а уж потом морпех прикатил.

– Да, шикарная у вас картотека, – съязвил Орлов. – Имена перепутаны, даты от балды расставлены, все записи правлены-переправлены. С такими уликами мы далеко не уедем.

– Времени много прошло, а даты, так они всегда передвигаются.

А когда столько времени прошло, сложно вспомнить, июль на июнь ты переправил или наоборот, – оправдывался Мережко.

– Но теперь вспомнили? Теперь сомнений нет? – переспросил Гуров.

– Теперь нет. От Пигарева человек тоже позже приезжал, а Стрельников раньше.

– Это мы уже выяснили. И что бы вам все это раньше не вспомнить? – вздохнул Лев.

– Так сами торопили: пиши всех, составь список расширенный, – защищался Мережко. – Вот я и составил.

– Ладно, идите отдыхать, Мережко, – кивнув охраннику, произнес Орлов.