Далее я позвонил еще двум американским "френдам".

Один телефон мне дал Сашка, а другой – Василий Степанович. И опять оба америкоса распинались, как они хотят мне помочь, да сделают все возможное, да жизнь свою ради моей просьбы положат… Однако… Один посоветовал выйти с ним вторично на связь через четыре дня, в пятницу, а другой – через неделю. В общем: "Просил захаживать, говорил, что старушка-мама будет рада, однако адреса почему-то не оставил".

И вот сижу я на обширной кровати в мотеле. Сижу и думаю: а что, собственно, будет, даже если меня с этой Полой познакомят? Как выцарапать у нее ваши несчастные рукописи? Или хотя бы убедиться, что они действительно у нее? Что, мне хватать ее за горло и кричать: "Отдавай народное добро, паршивка?" Или, может, прикажете мне тайно проникать в ее дом и обыскивать?

Или действовать через ее слуг – секретаря Пьера и негритянку Венеру? А что: пообещать негритоске приют в стране победившего социализма, без гнета и эксплуатации – она за мной и побежит, раскрыв варежку.

Ах да, я забыл, уже нет страны победившего социализма…

Или, может, мне через Полиного русиста действовать? Того, что у нее в доме живет? Может, застыдить его? Перевербовать? А? Что ты на это скажешь?

Впрочем, пришла мне в голову одна идейка.

И очень она меня последние пятнадцать минут занимает. Если завтра с утра на свежую голову она мне покажется столь же многообещающей – может, приступлю к исполнению.

Какая идейка? Т-шш. Это пока секрет.

Остаюсь твой "неспящий в Степлтоне" Дима Полуянов. 17 марта (боже, этот день никак не кончится!) 21 час 30 минут. А у вас уже восемнадцатое, и ты, Надька, наверное, уже проснулась и собираешься чапать на работу".

Надя проснулась рано. Валяться в постели отчего-то (вот странность-то!) не хотелось. Она быстро выхлебала чашку зеленого чая (отрава!) с парой вкуснющих конфет.

Приняла прохладный душ. Быстро оделась и прогуляла лентяя Родиона. Негодяй настолько растолстел и обленился, что на улицу уже и не просится – хоть кошачий туалет ему покупай! Даже по лестнице самостоятельно спускаться не желал, скулил – пришлось подгонять пинками.

Родька быстро справил нужду, беззлобно тявкнул на бездомную кошку и запросился обратно, в теплую квартиру.

Надя настаивать на прогулке не стала – слишком на улице неуютно и сыро. Они вернулись домой. До работы времени еще полно. Может, какой костюмчик новый себе скомбинировать?

Надя заглянула в шкаф. Последние три дня она приходила в библиотеку в скучной серой водолазке – надевая ее то с серой же юбкой, то с черными джинсами. Надоела одежка вусмерть – разорвать бы ее в клочки. Располосовать ножницами на тысячи кусочков.