И он пересказал спутникам выловленную им из Интернета статью в американском научном журнале: о полусумасшедшем мистике, алхимике и астрологе Потоцком. О том, что тот якобы предсказал нападение Наполеона на Россию, падение Москвы и дату Бородинской битвы. Что Потоцкий предвидел гибель своей дочери от родов, И о том, что предсказание графа стало причиной ее разрыва с супругом, князем Василием Скопиным.

И его пророчество оправдалось, и дочь, Мария Потоцкая, в самом деле скончалась, рожая сына, в точно предсказанный графом день.

Надя с Игреком слушали внимательно, но, когда Дима закончил, Игорь промолвил:

– Изящно. Настоящая готическая новелла.

– Это не готическая новелла! – горячо воскликнул Дима. – Это – научная статья. Опубликована в журнале "American Slavic and East European Review". И знаете, кто ее автор?

Дима сделал паузу и провозгласил:

– Тот самый историк Фомин! Его убили полтора месяца назад на Солянке!

– Вот это да! – выдохнула Надежда.

Игрек не проронил ни звука.

– Значит, – подвел итог журналист, – ты. Игрек, украл ту самую тетрадь того самого графа Потоцкого!

Стал притормаживать, смещаться до магистрали вправо.

Вскоре они съехали с "Ай-файф" на боковую дорогу.

В паре километров отсюда, на берегу залива, начинались самые богатые кварталы Степлтона.

Здесь, в самом роскошном месте наиболее богатого квартала, проживала Пола.

Пола Шеви – женщина, выбившаяся из грязи дав князи.

Женщина, ни в чем не привыкшая себе отказывать: ни в приключениях, ни в прихотях, ни в мужчинах.

Ни, как выясняется, в убийствах.

Человек в черной коже на мотоцикле молча выслушал новые инструкции, продиктованные ему по сотовому телефону. Повторил:

– Да, сэр. Я понял вас, сэр. Я буду через сорок минут.

"Форд Мондео" с Димой, Игреком и Надей на борту медленно катил по тихим улицам Бэйкон-хилла – места жительства степлтонских богачей. По бокам дороги, за зарослями граба и каштана, размещались тихие особняки. Диме показалось, что именно по этому маршруту, но в обратном направлении, он топал после ночного купания в ледяной воде.

– Ты запомнил, что было в той тетради графа Потоцкого? – спросил он Игрека.

– Как всегда, – осклабился тот.

– Чепуха на постном масле.

– А именно? – Дима повысил голос. Ему показалось, что Игрек хочет скрыть, что он прочел в тетради старого графа.

– Нагромождение образов, идей, – нехотя проговорил Игрек. – А также чисел, стихов и прозы.

– Например? Хоть одну цитату!

– Ну, пожалуйста, – поморщился Игрек и произнес:

Камень пущен пращою Давида.

Никогда не изведает тверди.

– И что? – спросил Полуянов.

– И – все! – с раздражением ответил Игрек. – Это одно из самых ясных мест. Остальное – полная галиматья. И до, и после.

– Повтори-ка еще раз, – попросил Дима. – Что-то я не врубился.