Надя покосилась на Пирата – дог уже окропил остатки снега мощной струей и теперь преданно заглядывал хозяину в глаза, требуя отпустить поводок.

– Пойдем вместе поднимемся, а? – попросила Надя. – А то в подъезде темно…

Мишка внимательно посмотрел на нее. Наверняка света в подъезде достаточно – на днях приходили электрики, поменяли перегоревшие и разбитые лампы. Но возражать Мишка не стал, только пожал плечами:

– Пойдем! Рядом, Пират, рядом… Да не скули ты, мы не домой.., не домой, понимаешь, болван?

Они забрали Родиона и снова спустились во двор.

Полчасика побродили, поболтали о бывших одноклассниках. Надя все время посматривала по сторонам, то и дело оглядывалась… Все вроде спокойно. Может быть, она зря паникует?

Когда зашли обратно в подъезд, Миха, не дожидаясь Надиной просьбы, вышел вместе с ней на шестом этаже, подождал, покуда она отопрет дверь в квартиру. На прощанье сказал:

– Ты, Надюх, если что – звони. Я сегодня дома.

– О чем ты, Мишка? – фальшиво удивилась она.

– Ни о чем, – буркнул он, заходя в лифт. Когда двери уже закрывались, крикнул:

– Чем сможем – поможем!

Надя прошла в квартиру. Немедленно заперла все замки, набросила цепочку. М-да, все равно ее дом – совсем не крепость. Хоть действительно Мишку зови.

Или Сашку – немедленно вызванивай. Родиона ему оставлю.

Надя поборола трусливые мысли. Взглянула на часы: одиннадцать. И еще – собираться. Так что спать ей осталось всего ничего. А бедному Сашке – и того меньше…

"Сволочь я последняя…" – думала Надя, набирая его номер.

Поздним вечером Полуянову на мобильник позвонил из Москвы Сашка:

– Я только что посадил Надежду в самолет.

Голос его звучал наигранно бодро. Фоном слышались аэропортовский гул и русское объявление диктора о приземлении самолета то ли из Братиславы, то ли из Ханоя. В Москве уже вовсю разгорался новый день.

– Она летит к тебе, – продолжил Сашка.

– Я догадался, – буркнул Полуянов. – Зачем?

Его вопрос остался без ответа.

– Тебе повезло, красавчик, – сказал Саня. – Встречай ее. – И отрубился.

Пресловутая граница оказалась затоптанной, полустертой линией. Но, ступая на нее, Надя все равно волновалась. "Современный мир полон символов, – подумалось ей. – Никаких тебе нейтральных полос, колючих проволок, злых собак – границей служит просто грязная черта"…

Надя благополучно миновала фейс-контроль и окунулась в галдеж и сутолоку дьюти-фри. Заграницей тут и не пахло. Дурно одетые тетки катили сумочки на колесах, по углам дремали компании усталых, небритых негров. Сияли витринами магазины, из них выплескивались толпы возбужденных, раскрасневшихся соотечественников. Каждый обязательно волок выпивку и блоки сигарет.

"Здесь, наверное, дешевле, – подумала Надя, поудобнее перехватывая сумку и заходя в магазин.