Что-то в этом утреннем пробуждении было непонятное, необычное…

И на часах уже девять, рабочий день, а она отчего-то уверена, что никуда ей сегодня идти не надо…

Надин взгляд недоуменно обратился на прикроватную тумбочку. На ней всегда царил идеальный порядок!

А сегодня… Две изломанные ампулы, грязные ватки, использованный шприц.., и записка, выведенная крупным почерком. Митрофанова жадно схватила листок – буквы отчего-то слегка расплывались:

"Надежда! С постели ни в коем случае не вставай.

Я зайду к тебе в десять утра и принесу завтрак. Ю. Е.".

Не меньше минуты ушло на то, чтобы вспомнить:

Ю.

Е. – это же тетя Юля – она же Ефимовна, соседка с седьмого этажа.

С мозгами, определенно, происходило что-то неладное: Надя никак не могла сообразить, что с ней случилось. Вроде бы вот они, все частички мозаики: несильная, но противная боль в желудке, явные следы пребывания в квартире врачей, встревоженная записка соседки… Но ушло еще как минимум пять минут, прежде чем Надя, злясь на головокружение и тошноту, вспомнила все: и чай в библиотечной подсобке.., и долгий, по шажочку, путь из "архивички" домой.

Но тогда, на пути из библиотеки, все было в порядке, она просто не понимала, почему вдруг так быстро, внезапно устала. А потом – у нее вдруг закружилась голова, накатила страшная слабость, и, уже проваливаясь в клейкий туман, она… Да, она говорила по телефону… Звонил Димка и, кажется, говорил ей что-то хорошее. Потом пришла Ефимовна, и была она злая: била Надю по щекам и не давала ей спать. Остаток дня терялся в тумане – вроде бы приезжали врачи, но Надя не могла даже вспомнить, кто они были – женщины или мужчины… Помнит только, что был кто-то сильный, потому что она никак не могла вырваться из крепких рук, вливающих в нее отвратительную холодную воду.

В голове проплывали случайные, выхваченные из забытья фразы: "Нет, она работает в библиотеке… В какой? Не припомню. Надя, как твоя библиотека называется? Надя, слышишь меня?" И другой, строгий и раздосадованный голос: "Ладно, оставьте ее в покое!" А потом:

"Мы должны сообщить в милицию… Да, мы уверены.

Надя, наплевав на соседскую записку с приказом лежать, резво вскочила с кровати.

Ой-ой, комната покачнулась.., наклонилась вправо.., стала расплываться…

Пришлось сесть обратно в постель. Мне плохо? "Не дождетесь", – зло, сквозь зубы, произнесла Надя. И снова встала, ловя босыми ногами ускользающий пол.

В этот раз комната почти не качалась, только окружающее она видела как сквозь толщу воды, зыбко. Надя медленно, хватаясь за стены, поковыляла на кухню.

Крепкий горячий кофе и сок – вот что ей нужно. Ей отчего-то чертовски хотелось соку, даже мерещился терпкий апельсиновый запах.