В обычную субботу Инций появлялся в клубе ближе к обеду, обязательно в сопровождении модельного вида подружки — ибо большинство женщин обращают внимание не на красивых мужчин, а на мужчин с красивыми женщинами — и начинал медленный обход владений, тщательно выбирая ту, что станет единственной на ближайшую ночь. Или одной из единственных — смотря по настроению. Шутка здесь, анекдот там, заранее продуманная «импровизация», новая сплетня… и вот он уже подает очередной гордячке халатик после бассейна, смеется, предлагая освежиться коктейлем, ведет на ужин, а после…

Суббота, право, замечательный день.

Инций опрокинул очередную рюмку водки и посмотрел в зеркало.

И тут же поморщился, ухватившись рукой за живот.

Если уж навалилось со всех сторон, значит, навалилось. Покалывание в боку превратилось в постоянную боль. Еще не сильную, просто зудящую, но Инций знал, что пройдет совсем немного времени, и станет хуже. Однако ложиться на операцию нельзя, поскольку необходимо решить проблему Маргариты. И еще нужно западную гостиную переделать, давно ведь собирался поставить в ней золоченую мебель.

Огромным усилием Инций заставил себя отвлечься от гостиной и вернуться к более насущным проблемам.

Операция — это несколько выпавших из жизни дней. За это время Маргарита, учитывая ее потрясающую цепкость, успеет провести судебное заседание с нужным для себя исходом — и пиши пропало.

Разведут к чертовой матери, и все. Инций вздохнул. Спящий выбрал самую мудрую позицию, уснул, и ничего его не касается. А нам живи, мучайся!

При воспоминании о встрече с наемником конца передернуло. Мало того, что страху натерпелся, гадостей всяких наслушался, так еще этот подлец не мог сделать вид, будто не узнал его.

— Нет, убивать женщин нехорошо. — Инций вымученно улыбнулся своему отражению. — Такие фокусы не для меня.

Многочисленные подробности, которыми щедро поделился Кортес, окончательно убедили конца, что смерть Маргариты — не выход. В смысле выход, конечно, но будет лучше, если она сама как-нибудь издохнет, без вмешательства будущего бывшего супруга. Ну, то есть вмешаться, наверное, придется, но только в самом-пресамом крайнем случае.

«А подойдет ли западной гостиной позолоченная мебель?»

«Думай о Маргарите!» — одернул себя Инций.

«А что о ней, мегере, думать? Натравлю адвокатов, пусть отдувается!»

«Тогда думай о себе!»

«Что делать с давшим трещину организмом? Вдруг в самый неподходящий момент он выкинет какую-нибудь пакость, и…»

Живое воображение конца услужливо изобразило могильный камень. Скромный, но не дешевый мраморный прямоугольник с высеченным в уголочке вензелем.