— Пусть Гуань Юй подтвердит мою клятву. — закончил китаец, сворачивая и убирая копию.

На создание ещё шести боги никак не прореагировали, да и подписывали мы их молча. Я посмотрел на свой листок, а затем убрал внутрь кольца. Всё равно его наличие уже не было ни для кого секретом.

— Спасибо всем. — встал я. — Рад, что вы не забыли нашу истинную цель. Кто бы ни получил алтарь, это пойдёт на благо человечества. Недопустимо лишь поражение!

— Пусть победит сильнейший? — спросил Зулу.

— Пусть победит достойный. — улыбнулся я.

Бонусная интерлюдия. Дева битвы

Их оставалось только двое.

Из шести: Богерд, Деруг, Ормул и Гранок пали от могущественного оружия чужаков. Карандар, как и всегда, оставался на страже храма, готовя к посвящению нового союзника, а значит вопрос защиты Второго Круга ложился целиком на её плечи. И Хёнга, надо признать, никогда не считалась талантливым генералом. Она была девой битвы — великой воительницей, от чьих рук и магии пали тысячи врагов. Чуть меньше, чем от легендарной красоты.

Да, когда-то она считалась прекраснейший из женщин, за чей благосклонный взгляд боролись лучшие из лучших.

От некоторых она родила детей, большинство из которых умерли задолго до того, как их мать обратилась в лича. И мало кто от старости. Вполне возможно, что где-то там, во внешнем мире, бродили её потомки, но родство — это не только кровь, но и общие воспоминания. Со времён падения Сара, когда вместе с ней погибли и семеро последних мужей, Хёнга осталась совсем одна. Не в первый раз на своём пути — потери давно стали делом привычным.

— Враги выдвигаются, принцесса. — раздалось за спиной.

— Хорошо. — кивнула Хёнга, не оборачиваясь.

 — Ты можешь идти.

Женщина подошла к висящему на стене ростовому зеркалу. Фигуру скрывала одежда, лицо — костяная маска, а длинные разноцветные волосы лежали на плечах, удерживаемые серебряным обручем. Если присмотреться, можно было увидеть мелкие узелки, которые показывали, что когда-то эти волосы были куда короче и принадлежали далеко не одному разумному. Вглубь города редко заходили самки, а красота — требует жертв. Так, кажется, выразился тот человек? Хёнга дотронулась до редкой рыжей пряди и намотала её на костлявый палец. Возможно, это отдавало безумием, но что такое мелкое увлечение на фоне того, что ей довелось пережить? Даже если она безумна, то вполне себя контролирует…

— Полагаю, я сегодня умру? Или, возможно, завтра?

Для Хёнги ничего не изменилась — зеркало отражало истину, а магические глаза видели сквозь любые иллюзии.

Однако для любого живого существа, сейчас она вновь обратилась в прекрасную девушку. Ту, кем она была когда-то, бесчисленное количество лет назад. До того, как умерла в двенадцатый раз… и воскресла в виде лича.