Нет, смотреть на то, как едят соседи, было категорически невозможно!

Оторвавшись от телескопа, Саша спустился вниз по лестнице и зашел в кухню. Он обшарил все шкафы и шкафчики, но из съестного смог найти только старую сахарницу с окаменевшим слоем сахара на дне. Отковыриваться он не желал, Белову пришлось плеснуть в сахарницу воды и как следует разболтать содержимое. Только тогда он смог «поужинать».

Голодный и злой Саша вернулся в комнату и завалился с книжкой на диван. Скрипку больше не трогали, поэтому вскоре он уснул. На его размеренно вздымающейся груди покоилась так и не прочитанная «История Рима».

XXIII

Следователь Сиротин сидел в своем узком и длинном, как пенал, кабинете. На столе перед ним стояла видавшая виды печатная машинка. Аппарат, призванный облегчить работу правоохранительных органов, снова подвел. Сиротин с тоской посмотрел на хаотическое переплетение рычажков с буковками, никак не желавших становиться на свои законные места, и, вздохнув, полез в стол за отверткой и пассатижами.

В дверь коротко постучали. Сиротин взглянул на часы – это, вероятно, был свидетель по делу об убийстве в Раменском, тот самый парень со странным именем Космос, которого к тому же ещё и угораздило стать понятым при обыске. Предстояло составлять протокол, а машинка, похоже, приказала долго жить!

Вновь раздался стук в дверь – на сей раз громче и настойчивей. Сиротин сунул инструменты обратно в стол и раздраженно рявкнул:

– Да!

– Можно? – на пороге появился губастый долговязый парень с повесткой в руках.

– Входи, – не слишком любезно пригласил гостя хозяин кабинета.

Космос подошел к столу и положил на стол следователя повестку:

– Вот, явился…

– Вижу, – буркнул Сиротин и вдруг радушно улыбнулся посетителю: – Послушай, Космос… э-э-э… Юрьевич, а ты случайно в печатных машинках не разбираешься?

– Не-е-е… – широко улыбнувшись, покачал головой Космос и кивнул на стул: – Сесть можно?

– Присаживайся пока что. Сядешь потом, – разочарованно ответил следователь дежурной шуткой.

Космос с невозмутимым видом уселся боком к столу. Он поднял глаза – над головой следователя висел портрет Горбачева. Внезапно на какое-то крохотное мгновение Космосу показалось, что молодой генсек ободрительно ему улыбнулся. Он понял – все обойдется, разговор пройдет чисто.

Сиротин расписал засохшую ручку на клочке бумаги и начал допрос:

– Ты Мухина Сергея Дмитриевича знаешь?

– Мухина? Сергея Дмитриевича?!. – с наигранной серьезностью переспросил Космос и покачал головой. – Нет, не знаю.

– По кличке «Муха», – подсказал Сиротин.

– А-а-а… Муху знаю, – с готовностью кивнул он. – Вернее – просто знаком.

– У них с Беловым был конфликт? Драка была?

– Может, и была, Муха со многими дрался.

– Была, была. В Люберцах вроде?..