— Да, боюсь! — внезапно сказал Белов. — Да, дрожу! Но не за себя! Время не стоит на месте, друг мой! Оно идет. И не просто идет — оно уходит. Каждый день приближает нас к черте, когда пора будет подвести итог. И что тогда? Вспомни, мы были молодыми и глупыми. Мы стучались во все закрытые двери, но в большинстве случаев лишь разбивали в кровь кулаки. На что мы тратили силы? На ерунду! Я больше не могу себе это позволить. Я должен что-то сделать; нечто такое, что могу сделать только я, и никто другой. Здесь и сейчас мы заперты в этом доме, сидим и кашляем от дыма, но пока мы живы, есть небольшой шанс, что Сэрту, — он поднял камень, — вернется на свое место. Одна шальная пуля, глупая, слепая пуля — и даже этого шанса не останется. Ну, и какой у меня есть выбор? Попытаться сделать что-то очень важное или наплевать на все и выбежать на крыльцо — лишь бы не прослыть в твоих глазах трусом? Ты что, мало меня знаешь? Разве мне до сих пор нужно тебе что-то доказывать?

Шмидт молчал. На улице шел настоящий бой. Стрельба, стоны раненых, крики, стук, топот ног…

— Прости, — наконец сказал Дмитрий. — Ты во всем прав. Знаешь, когда диверсионную группу забрасывают на оккупированную территорию, в тыл врага, командиру дают приказ — убивать всех, кто их видел. Даже своих. Это жестоко, но это нужно для дела. Если метеорит так для тебя важен…

— В том-то вся и штука, что не только для меня. И от этого ответственность еще больше. А те, что за дверью… Они бьются не за нас. Они решают свои проблемы. Мы здесь ни при чем.

— А этот твой Князь? Тот, что стоит за правым плечом?

Саша невесело усмехнулся.

— Ангелов-хранителей не выбирают. Мне достался такой, что может и пристукнуть под горячую руку. Только знаешь, я бы никогда не стал просить его о помощи. Я только сказал, где он сможет найти убийц своего брата, вот и все. Эта разборка рано или поздно все равно бы состоялась. Так лучше уж в тайге, чем в городе.

— А ты хитрец, Саша! — Шмидт погрозил ему пальцем.

— Нет. Я просто знаю, что должен делать. И знаю, как должен.

Шмидт некоторое время молчал, обдумывая какую-то мысль. Затем' он подмигнул Саше и хлопнул его по плечу.

— А мне-то позвонил! Да? Знал, что я помогу! Его просить не стал, а мне — позвонил!

— Конечно. — Белов не удержался и обнял Дмитрия. — Ты же — друг. В тебе-то я никогда не сомневался.

— Прямо не знаю, что делать, — шутливо проворчал Шмидт. — То ли расплакаться от умиления, то ли — наградить себя очередным орденом Золотого Руна?"

"Стрельба пошла на убыль. Прозвучала последняя автоматная очередь, затем — четыре одиночных выстрела из пистолета, и потом все стихло.

На крыльце послышались осторожные шаги. Белов сжал нож, Шмидт навел пистолет на дверной проем.

— Игра закончилась со счетом один-ноль, — прошептал он.