Повернув дверную ручку, он вошел в его кабинет, тяжело ступая.

– Северус, – голос Альбуса звучал мягко, но в нем чувствовалась тяжесть прожитых лет. – Рад, что ты смог прийти.

Северус был не в силах ответить. Вместо этого он подошел к креслу Минервы и сел, зажав руки между коленями.

– Как твои дела? – спросил Дамблдор.

– Ты за этим меня сюда позвал? Обменяться любезностями? – пробормотал Снейп, опустив взгляд.

– В некотором смысле, да, – мягко ответил Альбус. – Я беспокоюсь о тебе.

– Как мне повезло, что обо мне все так беспокоятся, – с горечью процедил Снейп сквозь зубы.

– И впрямь, наверное, уже поздно. Не могу выразить, как я сожалею…

– Довольно! – прошипел Снейп. – Я пришел сюда не ради отпущения твоих грехов. И не для того, чтобы выслушивать оправдания…

– Нет, никаких оправданий, Северус, – голос Дамблдора был тихим, успокаивающим. – Но возможно, я задолжал тебе извинение за все, что произошло между нами…

Северус резко вскинул голову, его глаза были наполнены болью.

– …включает ли твое извинение тот день, когда Поттер и Блэк устроили так, чтобы Люпин мог растерзать меня под Гремучей Ивой? Когда этот гребаный волк чуть не разодрал меня до смерти, и я две недели проторчал в больничном крыле? Когда ты всего лишь пожурил их за содеянное, а мне сказал… нет, приказал… молчать об этом? Твои драгоценные Мародеры.

Ты защищал их. Ты ценил их. А что я? Просто отребье из бедного промышленного городка. Северус переживет. Северус будет молчать… хороший мальчик, наш прекрасный мальчик для битья…

Глаза Дамблдора наполнились слезами. Он покачал головой и опустил взгляд. Так много боли от того, что случилось более тридцати лет назад. И у него было чувство, что это лишь верхушка айсберга, лишь одна ниточка, вытянутая из клубка страданий, в котором запуталась измученная душа Снейпа.

– Мой дорогой мальчик, – медленно начал Дамблдор. – Пожалуйста, скажи, чем я могу помочь тебе? Ты страдаешь. Это очевидно. Что я могу сделать, чтобы помочь?

– Слишком поздно, – сдавленно прохрипел Снейп после своей вспышки. – Что бы ни произошло между нами… это произошло. И это нельзя отменить. Теперь я сам делаю выбор и принимаю решения. Никто не властен надо мной. Больше нет.

– Но, Северус, пожалуйста, подумай хорошенько.

Вряд ли ты хозяин своей жизни. Не тогда, когда ты причиняешь себе столько вреда. Ты стал рабом собственных прихотей, собственного нездорового влечения…

– И что с того? – прорычал Северус. – По крайней мере, это МОЙ выбор. Ни твой, ни гребаных Мародеров, ни ублюдка Волдеморта… мой! Мой собственный!

– И какой же ценой? – тихо спросил Дамблдор.

Северус помолчал, дрожащей рукой проводя по волосам.

– Я… я не знаю, – прошептал он скорее самому себе, чем портрету.

Он вспомнил о том, что сказала ему Минерва.