Вежливый нейтралитет двух родителей одного ребенка, родителей, разделенных огромной стеной. И мне горько, что все не так, снова не так.

— Привет, Николай, — Марк просовывает руку, пожимая крошечный кулачок, — будем знакомы теперь уже официально.

И я, не удержавшись, тихо смеюсь, наблюдая, как Коля перестает кукситься и улыбается. Еще неосознанно, но так подходяще моменту.

На следующий день я получаю свидетельство о рождении в большой картонной папке. Соболевский Николай Маркович.

Улыбаюсь, осторожно поглаживая его имя на плотной бумаге, погрузившись в свои мысли, поэтому не сразу реагирую на свою фамилию.

— Соболевскаааая, — растягивая гласные, зычно повторяет медсестра, — выписываем вас сегодня. Готовьтесь.

Но я совершенно не готова. Замираю, раскрыв рот от удивления. Выписывают? Мы едем домой? Я и Коля — спустя столько дней в больнице, сдав столько анализов, сцедив литры молока? Взгляд лихорадочно мечется по палате, которая обросла вещами настолько, что я даже не знаю, как начать все собирать.

За что браться в первую очередь. Я так ждала выписки, но оказывается, что совсем к ней не готова.

Марк заявляется в тот момент, когда на кровати высится гора пакетов, и я, устало вытирая пот со лба, пытаюсь побороть мельтешение перед глазами. Не представляю, куда все это тащить — в нашей маленькой квартирке на двоих просто нет столько свободного места, там будущая кровать Коли еле втиснется, не говоря уже о коляске. Наверное, гулять я в первое время буду на балконе — от лифта последние ступени с коляской и малышом мне просто не преодолеть.

— Почему сразу не позвонила? — мигом оценив масштабы, спрашивает Марк. Я не удивлена, что он так быстро узнал и приехал.

Соболевского обожают все медсестры, да и врачи. С одними он вежливо-любезен, а для других… Для других за это время Марк заказал новое оборудование, которое в России теперь так просто не достать. И тем самым растопил сердце даже строгой Анны Вячеславовны. И если сначала она относилась к нему довольно строго, даже не зная всей нашей истории в полной мере, то теперь дублирует всю информацию о Коле по телефону.

В руках мужа еще один пакет. Большой. Я пытаюсь разглядеть, что внутри, но он заботливо мне подсказывает:

— Я вещи на выписку привез.

Для тебя и Николая.

И пакет мне протягивает, так, что я, не раздумывая беру. И впервые, за столь долгое время, мы соприкасаемся друг друга по-настоящему, так, что из глаз искры и в теле давно забытое ощущение. Я замираю, глядя на лицо мужа, отца нашего Коли, и не знаю, куда себя деть от смущения. Все это как-то неожиданно. Не нужно, да и ни к месту. Но я чувствую. Тепло, что разливается внутри, затрагивая румянцем щеки, заставляя отводить взгляд и смущенно заправлять волосы за ухо.