На этот раз Марк успевает увернуться, но затем сам наклоняется к ближайшему сугробу и зачерпнув ладонью снег, бросает его в меня.

— Ну все, — угрожающе шипит он. — Ты сама это начала.

Я громко смеюсь и пытаюсь убежать, но нога начинает скользить на тротуаре и я позорно заваливаюсь в сугроб. Марк громко ахает и кидается ко мне, обеспокоенно протягивает руку, но вместо того, чтобы воспользоваться его помощью, я тяну его на себя и он неуклюже приземляется сверху.

И так хорошо мне в этот момент. Несмотря на добрые девяносто килограммов живого веса на себе, я чувствую невероятную лёгкость. Мы смеёмся словно школьники, а затем, повинуясь какому-то неясному порыву, я тянусь губами к его рту.

Осторожно. Будто боюсь спугнуть. Или скорее, сама боюсь испугаться. Но Марк не оставляет мне ни малейшего шанса на капитуляцию. Будто все это время он только и ждал первого шага от меня, обхватывает мое лицо ладонями и притягивает к себе. Его пальцы все ещё покрыты крупицами снега, но несмотря на это, моя кожа горит под ними.

Сердце делает отчаянный кувырок и отпружинивает куда-то в желудок. Последняя натянутая струна между нами рвётся и я начинаю смеяться, плакать и целовать его одновременнно.

А Марк мне отвечает. Горячо. Чувственно. С любовью. Я чувствую как бурлящая энергия льётся из него мощным потоком и напитывает меня энергией, словно прямиком от трансформатора.

Одним рывком он поднимает меня со снега, но объятия не разрывает. Продолжает целовать и каким-то образом вместе с этим нашёптывает мне слова любви.

И наверное, именно в этот момент я понимаю, что нужно слушать свое сердце. Всегда только его. А мое все ещё заполнено любовью к этому мужчине.

В моем сердце поселяется такая легкость, которой я не чувствовал уже больше полугода. Впервые я ложусь в кровать без тяжкого груза, слепленного из отчаянного желания изменить прошлое, вины и самобичевания.

Нет, я не забываю о том, что чуть не натворил. Но теперь у меня появляется надежда — что, не смотря на прошлое, у нашей семьи есть шанс.

Я закрываю глаза и вспоминаю сладкий поцелуй, ее теплое дыхание на своей коже, родной и близкий запах, который я могу беззастенчиво вдыхать полной грудью, перестав делать это украдкой.

И этот шаг Миры навстречу придает опоры, которой мне так не хватало в последнее время. Мотивирует сделать для нее и Коли все и даже больше.

И я не тороплюсь сам, не тороплю ее, чтобы убедиться еще раз — она действительно готова подпустить меня ближе. И этот поцелуй был не случайной оплошностью, а закономерным шагом для нашего сближения.

И утром я, застав Миру с Колей на кухне, подхожу к ней со спины и обнимаю, пряча в кольцо рук самых дорогих мне людей.

А Мира… она не застывает, почувствовав мое тепло, ее плечи остаются расслабленными.