Разве нет?

Стоило только вспомнить о младших, как снова свело за грудиной.

«Ты не очень» и «она ему больше подходит» навсегда останется в надтреснутом материнском сердце.

— А, по-твоему, лучше, что из-за тебя дети разругались?

— Из-за меня? — задохнулась я, — из-за меня?!

Его наглость и самоуверенность просто не знали границ. Никаких сомнений в собственной правоте, никакого стыда. Новую любовь завел он, но его надо понять и простить, а вот то, что дети поругались – это плохо, и в этом виновата я.

— А из-за кого еще? Я, в отличие от тебя, стараюсь все сделать по-человечески. Пытаюсь оградить их от лишних переживаний. Смягчаю.

— Ты в первую очередь о себе думаешь, — горько сказала я, — делаешь все, чтобы именно тебе было удобно. Жену, которая уже не очень, за дверь, новую любовь – под бок, и чтобы дети не ворчали. А как только что-то пошло не по плану, так сразу виноватые на стороне нашлись.

— Понятно, взрослого разговора у нас не выйдет, — недовольно цыкнул он, — ладно, сам разберусь. Ты получила уведомление о разводе?

— Я договорился, чтобы нас развели в ускоренном порядке. Так что на следующей неделе встречаемся у нотариуса, подписываем бумаги, я тебе передаю документы на квартиру и все остальное. Надеюсь, обойдемся без неприятных сюрпризов?

— Не переживай. За сюрпризами – это не ко мне.

— Очень на это рассчитываю, — таким тоном, будто сомневался в моей адекватности, — не хотелось бы дешевых спектаклей перед свадьбой. Сама понимаешь, голова другим будет занята.

Очередное нелепое обвинение, которое причиняло боль.

Я никогда не устраивала спектаклей. Ни дешевых, ни дорогих. Всегда с пониманием относилась к любым проблемам, сглаживала конфликты и уступала даже в тех случаях, когда была права. Все, что угодно, лишь бы сохранить дома теплую обстановку уюта и понимания. И вдруг в одночасье превратилась в истеричку, устраивающую скандалы на пустом месте.

Пока я пыталась продышаться после очередного несправедливого укола, муж продолжил:

— Я созвонился с руководством больницы. За тобой присмотрят.

— Не стоило утруждаться. Я уже в порядке.

— Это не обсуждается, — безапелляционно заявил Николай, тоном показывая, что разговор окончен, — И на будущее, будь добра, контролируй слова, если вдруг тебе снова позвонит Влад. Все. Мне некогда. О месте и времени встречи сообщу позже.

Сказал и, не прощаясь, отключился, а я, как сидела с прижатым к уху телефоном, так и продолжала сидеть и смотреть в одну точку. Силилась понять, почему же все настолько изменилось.

А потом позвонила Марина и спросила так, будто одолжение сделала:

— Ну, что у тебя там?

Неприятный тон дочери царапнул. Задел что-то внутри, какие-то струны, которые никак не хотели успокаиваться и вибрировали, резонируя с нарастающей обидой.

— Ничего.