Может, это сон? Просто зловонючий кошмар, из которого надо поскорее вырваться?

Ланской хлестко хлопнул себя по щеке. Кожу прижгло, в ушах зазвенело, но вожделенное пробуждение так и не наступило.

Он по-прежнему сидел в своей дорогой машине…цепляясь ветвистыми рогами за потолок.

Поверить не мог, что это происходило с ним. Он же всегда был на коне. Всегда все держал под контролем и уверенно бороздил жизненный океан. И даже в самом дурном бреду не мог представить, что ему когда-нибудь скажут, что он – старый хрен, который надоел.

И тем не менее это было правдой.

Ланского втопил педаль газа в пол и с визгом сорвался с места. Мчал по пустынным ночным улицам, лупил по рулю, матерился во весь голос, нарушая не меньше правил, чем Артем. Ему было на все плевать, хотелось только одного – избавиться от этого чудовищного, разрушающего чувства ревности, обиды и разочарования. Не выходило. Слишком сильными они были, чтобы погаснуть по щелчку. Слишком острыми. Слишком болезненными.

Оказывается, это больно, когда тебя предают.

Он не поехал домой – сама мысль о том, чтобы зайти в помещение, насквозь провонявшее ее духами, вызывала омерзение.

Вместо этого отправился на работу и провел бессонную ночь, лежа на кожаном диване в своем кабинете.

А утром пришла очередная порция убийственных новостей.

Человек, к которому он обратился за помощью, нашел нерадивых партнеров, греющих свои дряблые задницы на побережье океана. Сработал оперативно и качественно – добыл номера телефонов, точное место пребывания и даже фотографии.

Вот на этих снимках Ланской и завис.

Там был бассейн, полуголые девки и несколько персонажей.

Партнеры, до которых никак не удавалось достучаться. Мужик, которого он не знал, но который судя по пояснительной записке был тем самым персонажем, имя которого фигурировало в реестре вместо Ланского…и Борис. Его бедный, несчастный юрист, который в это время якобы отлеживался на больничной койке после сложнейшей операции.

Еще никогда в жизни Николай не чувствовал себя таким идиотом.

Моментально позабыв о шлюхе-жене, он схватился за телефон и, трясущимися от гнева пальцами, набрал номер Бориса.

Спустя несколько секунд в трубке раздался слабый, полный страдания голос:

— Да, Николай Павлович.

Ланскому хотелось убивать, но он сдержался:

— Когда приедешь? Я устал ждать, — поинтересовался практически ровным тоном и приготовился слушать очередную порцию вранья.

— Понимаете, — горестно начал Борис, — осложнения. Швы воспалились, надо чистить, перешивать, ставить дренаж, потом курс антибиотиков, чтобы все это не пошло во внутрь. Сплошные мучения.