– Я помню, как ты сладко стонешь, Олеся Ивановна!

У меня потемнело в глазах. Прекрасно. Только вот этого не хватало.

– Давайте без фамильярства! Покиньте пожалуйста мой кабинет, Руслан Николаевич! – холодно произнесла я.

Продолжая усмехаться, он сделал шаг ко мне, миг и уже прижатая к стене. У меня перехватило дыхание. Я смотрела в его глаза и понимала у меня в прямом смысле подкашиваются ноги. Черт возьми, ты давно не девчонка, Островская, тебе тридцать два года, у тебя проблемы с домашними, тебя бросил муж предав и изменив тебе, а еще ты смертельно больна, так что же ты творишь…

Да и самый главный пункт, ты Олеся на работе и сюда в любой момент может кто то войти.

– Я скучал, детка! – хрипло произнес Руслан.

Его рот так внезапно обрушился на мои губы. У меня перехватило дыхание. Мысли что я творю, что я взрослая смертельно больная женщина, мгновенно улетучились из моей головы. Меня трясло, меня безумно трясло, как влюбленную школьницу, казалось на мгновение я забыла, как это дышать, так глупо и бездарно потеряв голову…

– Олеся я пришел поговорить, знаешь мы оба были не правы, прости меня, я был очень груб и резок с тобой, я не имел право разговаривать так с тобой, ты мне двоих детей родила, я до сих пор люблю тебя…

У меня потемнело в глазах. В кабинет вошел Островский. Его слова оборвались, а взгляд холодных злых глаз был устремлен прямо на меня с Русланом. Только этого мне не хватало… Ну почему, почему у меня все через одно место…

Спустя минут пять, я сидела в кафе и пила кофе в то время, как напротив меня сидел Марат, я видела, как желваки ходят на его лице, а руки сжимаются в кулаки. Он был в ярости, в самой настоящей ярости…

– Вот как… Красавчика себе сразу отхватила, а мы даже не развелись, Олеся!

Я вздохнула. Не развелись…

– Марат, ты что хотел? Мы вроде все решили! У тебя Злата, молодая, красивая, сексуальная, а я ноль в твоих глазах и твоей жизни! Ты сына против меня настроил, Островский!

– Я приехал к тебе, звонила твоя мать, сказала что у тебя очень плохие анализы, а ты, как я вижу времени не теряешь…

Я молчала. Мама… Вот кто ее просил. Несмотря на то что между мной и Маратом было разное, мама не оставляла попыток потерять его деньги. Со стороны во всяком случае это выглядело так. Внутри все сжалось. Сколько злобы и ненависти читалось в его глазах.

– Я значит переживаю за твои анализы, а тебя уже трахают! Он же трахал тебя? Скажи, а он хоть знает, как ты стонешь и то что твой любимый торт Красный Бархат?

Я усмехнулась. Хорошая связь между сексом и красным бархатом. Островский когда пребывал в ярости, берегов вообще не видел и сейчас было не исключение. Его глаз дергался, казалось еще мгновение и он мне стол на голову оденет.

– Ты давно спишь с ним?

В его голосе слышалась ярость. Я вздохнула.