Щуплое тело подростка не обладало ни скоростью, ни мощью. Но через год они сравняются с силой его ненависти.

Черт побери. Он. Не может. Дождаться. Своего превращения.

Подняв воображаемый кинжал над головой, Джон открыл рот, чтобы издать боевой клич. Не раздалось ни звука, но он вообразил, что кричит очень громко.

Лессеры задели его лично, убив родителей. Тор и Уэлси приютили Джона у себя, рассказали, кем он на самом деле является, и, единственные за всю его жизнь, окружили любовью. Когда эти мерзавцы убили Уэлси, а Тор исчез, Джон остался наедине со своей местью, местью за них и за еще одну невинную жизнь, отнятую больше года назад.

Джон приблизился к груше, занеся руку над головой. В последнее мгновение он сгруппировался, перекатился на мате и ударил в грушу «кинжалом» снизу. Если бы это был настоящий бой, клинок вонзился бы в брюхо лессера. Глубоко.

Джон повернул рукоятку.

Затем вскочил на ноги и крутанулся, воображая, как нежить падает на колени, прижав руки к дыре в своем животе. Он погрузил кинжал в верхнюю часть груши, представляя, как лезвие исчезает ниже затылка…

Тяжело дыша, он повернулся.

Женщина, приближающаяся к нему, заставила его задрожать – и не потому лишь, что застигла врасплох.

Бет Рэндалл, королева-полукровка, женщина, приходившаяся ему сестрой, – по крайней мере, это подтвердили анализы крови. Странно, но, когда она находилась поблизости, его мозг словно отключался, голова сжималась. Хорошо, что хоть сейчас он не упал в обморок. Как при первой встрече.

Бет прошла по матам – высокая, стройная, в джинсах и белой водолазке, темные волосы того же оттенка, что и у него. Когда она подошла ближе, Джон смог уловить исходящий от нее запах привязанности Рэта, терпкий аромат, характерный для ее хеллрена.

Джон подозревал, что этот след оставался после секса, так как запах проявлялся сильнее всего во время Первой Трапезы, когда парочка спускалась из своей спальни.

– Джон, ты присоединишься к нам на Последней Трапезе?

«Мне надо тренироваться», – показал он жестом. Все в доме уже выучили этот язык, и такое снисхождение к слабости Джона – к отсутствию голоса – вызывало в нем раздражение. Он не хотел, чтобы его как-либо выделяли. Хотел стать нормальным.

– Мы будем рады видеть тебя там.

Ты и так проводишь здесь много времени.

Она бросила взгляд на «клинок» в его руке.

– Так же, как и многое другое.

Пока он смотрел на Бет, ее темно-синие глаза пробежали по залу, словно она старалась придумать подходящий предлог.

– Пожалуйста, Джон, мы… Я за тебя волнуюсь.

Еще три месяца назад он бы очень хотел услышать от нее эти слова. И от других. Но не теперь. Ему ни к чему ее беспокойство. Он хотел, чтобы она не стояла на его пути.

Когда Джон помотал головой, Бет глубоко вздохнула.

– Хорошо.