А что я такого сказала? Если папа у Вэйланда призрак, то, по-моему, более чем логичный вопрос, не пребывает ли его мать в таком же состоянии.

– Нет-нет, все в порядке, Светлана Викторовна, – поспешил вмешаться Вэйланд. – Видите ли… э-э-э… У Ани есть все основания задавать такие вопросы.

– Да? – недоверчиво переспросила мать. – Ну тогда ладно.

– Не беспокойся, – продолжил Вэйланд, обращаясь уже ко мне, – моя мать в полном здравии. И, кстати, мечтает как можно скорее познакомиться с тобой.

Я сморщила нос. Хм-м, даже не знаю, радоваться или огорчаться этому факту. Ладно, время покажет.

– Так что там насчет чайка, Светульчик? – воспользовавшись удобным моментом, влез в разговор мой отец, который, не теряя время даром, уже подвинул к себе блюдо с вафлями и уминал их со страшной скоростью.

Ох, зря он о себе напомнил!

Я заметила, как губы моей матери сжались в одну тонкую бескровную линию. Как бы она сейчас чайник отцу на голову не надела!

– А с тобой у меня будет разговор отдельный, – звенящим от обиды и негодования голосом сказала она.

– Может, не надо? – жалобно попросил отец, чуть не подавившись очередной вафлей.

– Надо, Славик, надо, – процедила мать. – Столько лет я думала, что ты мертв. Столько слез пролила украдкой в подушку! Я ведь даже не нашла себе больше никого. Думаешь, мало у меня было поклонников? Да я бы с легкостью вышла замуж еще раз!

– Так почему не вышли? – полюбопытствовал Вэйланд.

– А ты, зятек, вообще в разговор не лезь, – огрызнулась мать. Но почти сразу обреченно махнула рукой и ответила: – Потому что всех я сравнивала с ним. С этим подлым, гадким типом, который испоганил всю мою жизнь!

– И сравнение все-таки было в его пользу, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал Вэйланд.

Мать зло сверкнула на него глазами. Но промолчала. Тяжело опустилась на ближайший стул, сгорбилась и закрыла лицо руками. До моего слуха донесся приглушенный всхлип.

– Светульчик… – растерянно пробормотал отец. Вскочил со своего места, порывистым резким движением едва не смахнув блюдо со сладостями на пол. Качнулся к ней, но в последний момент замер, не рискуя приблизиться. Затараторил, объясняясь: – Прости меня. Я последний трус! Я должен был найти тебя, поговорить и рассказать обо всем. Но я боялся. Думал, что ты ненавидишь меня после того, что случилось. Для всех окружающих я был психом, который лишь по какой-то счастливой случайности не покончил с собой и не убил при этом свою дочь.

Мать негромко застонала, и отец все-таки преодолел робость и положил ей на плечо руку в успокаивающем жесте.

– Я считал, что ты мне не поверишь, – продолжил он. – Да и кто бы в здравом уме поверил? Пауки, живущие в тенях, прочие мерзкие и страшные создания… Ты бы вновь отправила меня в психушку.