И я вот-вот взорвусь.

— Не закрывай глаза. Смотри, сказал.

— Гордей… Я… Я… не могу.

— Смотри когда кончаешь на меня.

Он надавливает сильнее, и я взрываюсь. Сжимаю его плечи сильнее, рот открываю для воздуха, но глаза не закрываю.

Я кончаю. Я разрываюсь на миллион атомов, и снова соединяюсь в целое.

Я кончаю, без единого поцелуя. Без секса. Я кончаю лишь от одного его касания пальцем.

Сука, Горский, что ты наделал? Я этот барьер десять месяцев строила. А ты за десять минут разрушил.

Он возвращает трусики на своё место, снимает мои ноги с себя и с лёгкостью выкидывает меня из бассейна.

Сам. Мне даже ногу не надо было закидывать. Я сижу на краю бассейна и смотрю на него сверху вниз.

— Ты… Ты… — я киплю от гнева. — Ты почему сразу меня так не высадил?

— Я же сказал, что не хочу!

— Горский ты… Я… Сука, ненавижу тебя!

Я подрываюсь со своего места, хватаю мокрое платье, и пулей лечу на выход. Хватаю Лину за руку и тащу с собой.

Она сегодня на машине.

— Отвези меня в общагу, я заберу вещи.

— Зачем? Куда на ночь глядя?

Пока очаровашка черри скрывается из виду, Я как подросток кончаю себе в штаны. Это нечто! Это такое безумие.

Она кончила лишь от моих лёгких касаний. Я даже не напрягался в начале. Просто когда зацепил её ногу, почувствовал на ней, что-то кроме воды. Это смазка. Её смазка.

Она, как и раньше течёт для меня. И тут мой рассудок сдвинулся. Течёт от моих касаний… Блаженство… Запрещённое…

Меня раскачивает на эмоциональных качелях. Та какие это качели? Это целые американские горки. Это тяжёлый подъём, и пиздец какое феерическое падение. Это и безграничный кайф, и пугающее, давящее внутри пространство. Оно сдавливает изнутри так сильно, что от этого можно сойти с ума.

Боже! Нет, дьявол! Как же она, сука, кончает!

Как я вообще жил без этого всё это время?!

Чуть меньше года. Если верить её словам, то между нами был секс и в ноябре. Но я не помню. До сих пор.

Лев с вишенками. Я уже видел его. Сто процентов. Оно такое красивое. Соблазнительное. Аппетитное.

Закрываю глаза, и вспоминаю, как касался к её телу. Как проводил пальцем по этому льву. Как мурашки выступали на её коже. Как она содрогалась и тряслась от моих рук.

Тогда в сентябре было темно в комнате и рисунка не было видно.

От куда тогда я точно знал, что у неё там нарисовано?!

Тогда в сентябре, она сказала, что на тату набита её настоящая любовь.

Как на повторе всплывают мои собственные мысли. А ещё картинка, полностью обнаженного тела Наташи.

Тогда в квартире она была со мной. Голая…

Твою мать! Что я наделал?

Выпрыгиваю с бассейна и мчусь следом за ней. Штаны мои мокрые, с меня льётся вода рекой. Но мне плевать, мне надо её остановить. Поговорить.

Резкий ухват за руку, и разворот на девяносто градусов.

— И куда это ты собрался? — Матвей крепко держит моё запястье.