Лоскутов и Жук по узкой крутой лестнице, прорубленной в толще скалы, поднялись со второго этажа на вершину горы, к антенне передатчика «Т»-лучей. Вблизи чаша антенны оказалась не цельной, а ажурной, состоящей из множества переплетенных между собой металлических прутьев. Рядом со стеблем антенны находились спрятанные в водонепроницаемые кожухи механизмы ее поворота и наведения.

Глядя, как Жук размещает у основания стебля антенны взрывчатку, Лоскутов размышлял:

«Ну, вот и все! – думал он, – финита ля комедиа. Настала кульминация пьесы под названием “Рейд”. Через кровь, через смерть товарищей я дошел до “Посоха” и готов уничтожить его. Я выполнил задание, и вряд ли кто-то смог бы выполнить его лучше меня. Я герой и должен чувствовать себя героем, а не чувствую ничего. Это как Новый год: ждешь его, ждешь, надеешься на чудо, а получаешь обычную пьянку и похмелье поутру; призрак чуда уходит до следующего года, и наступают серые будни».

– Жук, – спросил Лоскутов, – ты чувствуешь волнение исторического момента?

– Когда сегодня, на батарее, мне пуля рукав пробила, вот это был исторический момент! Вот дыра – чуть плечо не оторвало, – сапер показал Николаю Егоровичу на торчащую из телогрейки вату. – А сейчас что за момент? Сейчас – работа.

– Вот и я ни фига не чувствую. Никакой патетики. Обыденность, словно я каждый день излучатели взрываю.

– Я так думаю, что всю патетику замполиты придумали. Мне вот, например, некогда красивые слова выдумывать.

Сапер поднялся, отряхнул руки.

– Готово! Можно вниз идти.

Лоскутов в последний раз осмотрел фьорд с высоты горы.

«Интересно, – подумал он, – немцы видели, что мы копошимся у излучателя? Если не видели, то сейчас мы им мозги прочистим».

На втором этаже к Николаю Егоровичу подошел Боков.

– Командир, нам надо переговорить. У меня серьезный разговор.

– Пока с антенной не закончим – никаких дел!

Мимо них, растягивая провода по коридору, прошел Жук.

– До нас взрывной волной не достанет? – спросил его Лоскутов.

– Взрывная волна, Николай Егорович, – сапер закрепил концы провода в клеммы «адской машинки», – она же идет не как деревенский мужик с гулянки, а по прямой. Во-он там, у выхода, там шибанет, а досюда, до вентиляторной, не достанет.

Сапер присел на корточки, несколько раз повернул рукоятку на взрывной машинке и нажал кнопку, замыкающую электрическую цепь. В отдалении, толком не понять где, что-то бабахнуло, проскрежетало и затихло.

– Все, что ли? – насторожился Лоскутов. – Ты сейчас что сделал, антенну взорвал?

– А чего тянуть? Или вы, товарищ командир, хотели речь сказать?

– Сказал уже, – недовольно пробурчал Лоскутов и пошел наверх.

На вершине скалы от антенны излучателя остался один пенек раскуроченного взрывом стебля.