«Старинный тунгусский обычай требует: если один на один одолел огромного хищного зверя, то голову его надо отрезать и насадить на кол около входа в чум. Если у зверя есть хвост, то его надо носить на малахае. После того как голова провисит у чума неделю, ее надо отдать собакам, а два нижних клыка выломать. Один клык надо отдать вождю племени на ожерелье, второй – отцу первой жены».

Лоскутов взялся за третью рану. От водки и кровопотери новую экзекуцию Монгол переносил спокойнее: болевые рефлексы притуплялись, сознание затуманивалось.

«Что же получается, – размышлял он.

 – Своего чума у меня нет, малахай я не ношу. Вождь моего племени, товарищ Сталин, в дар волчий клык не примет. Тестя у меня нет. Жены тоже нет… Или вождем советского народа считается товарищ Калинин? Ему, что ли, клык выслать? Не поймет… Но клыки надо вырвать. Зря, что ли, я его одолел?»

В пылу схватки Монгол не слышал выстрелов Лоскутова и считал, что победа принадлежит ему одному.

Угасающим сознанием рейдовик услышал голос Бокова. Открыл глаза. Прямо перед ним сидел Геккон.

– Отрежь волку голову, – сказал он по-тунгусски. – Выломай клыки.

Как Боков вколол ему обезболивающее, Монгол уже не почувствовал. Он погрузился в небытие. В то состояние, когда душа на время покидает тело и ходит по одной ей ведомым мирам.

– Как работа? – спросил Лоскутов у врача.

– Похабненько, конечно, но для первого раза сойдет.

– Чего тут похабного? Ты только посмотри, какие ровные стяжки! Одно загляденье! – Лоскутов открыл фляжку, допил водку, с наслаждением закурил.

– Николай Егорович, – Боков занялся обработкой мелких ран, – в хирургии и травматологии принято каждый шов накладывать отдельно, а ты его внахлест, как фаршированную щуку прошил.

Как раны заживут, замаемся нитки выковыривать.

Пока русские занимались раненым, Геккон, ловко орудуя ножом, отделил волку голову от туловища, вырезал нижнюю челюсть. Подумал и на всякий случай отрезал хвост.

Находившегося без сознания Монгола погрузили на плащ-палатку и снесли в лагерь. К вечеру он пришел в себя и разделил трофеи: один клык подарил Лоскутову, второй оставил для девчонки в Мурманске, хвост отдал Коротковой. Освобожденный от позвонков длинный пушистый хвост Глафира стала носить как меховую горжетку.

11 мая Лоскутов вывел свой отряд к намеченной цели – небольшому безымянному озеру в шести километрах к востоку от фьорда Намсус-норд. Озеро располагалось в низине между горными хребтами с крутыми склонами. К западу от озера начинался лес, переходящий в горы, ограждающие фьорд от суши. К востоку между озером и скалами раскинулась длинная неширокая поляна с лиственными рощами. На этой поляне Лоскутов решил разбить базовый лагерь – место постоянного пребывания его отряда в Норвегии.