Мужские руки уже сминали мою ночную сорочку, и ничего не оставалось, как:

Этерн замер. Теперь я отправила его не в бессознанку, а просто заставила замереть. Выбора нет, и, надеюсь, суд меня оправдает. Все же видели, как он пел, и слышали, как я возмущалась.

Этерн застыл в том самом виде, в котором был. С закрытыми глазами, губами, вытянутыми уточкой, и руками, обнимающими меня. Кое-как выкарабкалась из объятий приставучего ухажёра и рванула через коридор в комнату Марлен.

— Откройте немедленно!

Сёстры открыли почти сразу. Не знаю, почему вдруг обе оказались в одной комнате — видимо, Эллиссин пришла к сестре, чтобы вместе позлорадствовать.

— Чего тебе, Рид? — с мерзкой ухмылкой поинтересовалась Марлен.

— Вы его прокляли, да?! — едва не задыхаясь от возмущения, спросила я.

— Понятия не имеем, о чём ты, — ответила Эллиссин. — Использование магии запрещено законом, если ты не в курсе.

— Я в курсе! Это что месть? За тот случай, да? Танир, видимо, тоже чем-то не угодил?

— Хочешь совет, Рид? — ухмыльнулась Марлен. — Хватай, пока дают. Другого случая обзавестись таким завидным женихом, тебе уж точно не представится.

И захлопнула дверь прямо перед моим носом. Я чуть не взвыла от отчаянья, пнула дверь злобных этерниек и поплелась обратно в комнату.

Преподавателя по проклятиям и куратора пятого курса по совместительству я обнаружила в лаборатории, где госпожа Аманис Седхае проводила испытания на крысах.

Наш преподаватель получила официальное разрешение на разработку какого-то нового проклятия. Конечно же, знать, какого именно, студентам не положено. Любая магическая разработка проходит довольно длинный и долгий путь, прежде чем о ней узнают массы.

Поэтому на сигнальный вызов госпожа Седхае не открыла, а лишь активировала видеосвязь.

— Чего тебе, Рид? — вид у преподавателя был не самый дружелюбный. Конечно, отвлекать её от работы строго-настрого запрещено, но... ситуация-то внештатная.

— Госпожа Седхае, мне кажется, на Танира Алриата наложили проклятие?

— Тебе кажется? — с недовольством поинтересовалась куратор.

— Я не... проверяла, — призналась я, ругая себя за недогадливость. Правда у меня есть оправдание — любовный пыл этерн совершенно выбил меня из колеи и помешал рассуждать здраво. — Но ведёт себя очень странно.

— Каким же это образом? — равнодушно поинтересовалась госпожа Седхае. Кажется, она вот-вот пошлёт меня куда подальше и отключиться.

— Он... он пришёл вчера в мою комнату признавался в любви, а сегодня предложил руку и сердце! — Выпалила я. — При этом сам сказал, что даже не знает, как меня зовут.

На лице преподавателя появилось выражение обречённого на смерть.

Пришлось прождать почти тридцать минут прежде, чем госпожа Седхае покинула лабораторию. Очевидно, заканчивала эксперимент или...