Она застонала в ответ, а вскоре ее руки уже зарывались в мои волосы, а мои плотно обхватывали ее талию. Мы стали двумя телами, слившимися в одно, несмотря на одежду.

– Чего ты хочешь? – спросила она.

И мне пришлось что-то быстро придумывать в ответ. За последнюю пару месяцев этот вопрос стал нашей маленькой шуткой.

Спроси меня… чего я хочу?

– Я хочу, чтобы она была черной, – спустя пару мгновений выпалил я.

– Что должно быть черным? – тяжело дыша, переспросила она.

Я засунул руку в ее джинсы и потер клитор через трусики. В тот момент меня даже не заботило, есть ли в лифте камеры.

– Твоя галерея на Венис-Бич, – ответил я.

Она перестала целовать меня. Перестала цепляться за мои волосы. Резко вскинула голову и с подозрением уставилась на меня.

– Нет, – выдохнула она.

– Да. Я никогда не понимал, почему галереи всегда такие супербелые, понимаешь?

– Вик… – Ее губы дрожали, а глаза блестели от слез.

Слез счастья. Потому что сейчас я делал ее счастливой. Все чертово время, что мы вместе.

– Я люблю тебя так сильно, что иногда мне кажется, что это нереально, – призналась она.

Я прекрасно понимал, что она чувствовала.

– Нет, реально. И это принадлежит нам.

Следующие несколько минут я курил, а она танцевала на крыше, время от времени улыбаясь мне. Я наблюдал за ней с ухмылкой на лице. Жизнь прекрасна. А вскоре станет еще лучше. Когда эта женщина станет только моей.

И это ощущалось так правильно. Не было на свете ни отца, ни Дэрила, а Джо жила в однокомнатной квартире на окраине Сан-Диего и работала официанткой в две смены. Она так и не уехала на Гавайи. Но иногда все еще пыталась связаться со мной, чтобы выпросить немного денег. Но я никогда не отвечал ей.

Мы провели на крыше не больше десяти минут, а затем спустились в родильный зал, где все ждали, пока стриптизерша Трента родит, но в коридоре никого не оказалось. Никого из наших.

– Ты уверен, что мы спустились на нужный этаж? – Эмилия растерянно оглядывалась по сторонам.

Место выглядело похоже. Но с другой стороны, все коридоры больниц выглядели аналогично.

Мы заметили ее блокнот для рисования в конце коридора за пару секунд до того, как пухленькая медсестра выскочила из палаты, что-то читая в карте пациента.

– Вы друзья Васкес и Рексрота?

Мы дружно кивнули.

– Поздравляю. Родилась здоровая малышка. Пойдемте за мной.

Мы практически бежали за ней. Но вскоре медсестра уже стучала в одну из палат.

– Войдите, – донесся из-за двери голос Трента.

И она впустила нас внутрь.

Эмилия вошла первой, но я следовал за ней по пятам, держа ее за руку. Трент выглядел довольным. Счастливым. Черт побери, да он светился как лампочка, пока держал в руках крошечную малышку, завернутую в белую пеленку и с бело-розово-голубой шапочкой на голове.