И хотя для Орлова все это было очевидно, ему невольно польстили слова, что без его помощи ничего не получится…

— Петр Николаевич, мне кофе уже заносить или вы с Львом Ивановичем еще ругаться не перестали? — поинтересовалась по селектору Марина, давно привыкшая к подобным ситуациям.

— А мы вообще никогда не ругаемся. У нас просто эмоциональная манера ведения переговоров, — фыркнул генерал в ответ. — Заноси, конечно!

— Ну что тебе на этот раз от меня надо? — после того, как секретарша принесла кофе и вышла из кабинета, с напускным недовольством поинтересовался Орлов.

 — Если ты снова со своим Сбербанком приставать решил, то успокойся: можешь хоть сейчас туда мотать, всю необходимую информацию тебе предоставят.

— Сбербанк пока подождет, — отмахнулся Лев. — Ты лучше вспомни, что у твоего однокашника на юбилее происходило?

— Это еще что за блажь? При чем тут Витька? — оторопел генерал, но затем, все быстро поняв, добавил: — Хочешь сказать, ограбление его соседа из той же оперы, что и остальные кражи?

— Именно, — кивнул Лев. — Поэтому вспоминай любые мелочи. Сейчас все может пригодиться.

Орлов наморщил лоб, задумчиво глядя на него.

Времена, когда он работал сначала опером, а потом и простым следователем райотдела милиции, казались такими далекими, словно все это происходило с ним в другой жизни. Тогда молодой Орлов был уверен, что еще при его жизни с преступностью в СССР будет покончено окончательно. Генерал усмехнулся наивности того молодого лейтенанта, каким он начинал свою службу в следственном отделе.

— Господи, Лева, какими наивными мы были, — с грустью в голосе проговорил он. — Эх, молодость, молодость!

— Петр, по-моему, сейчас не самое лучшее время ностальгировать и предаваться мечтам, — вернул его к реальности Лев.

 — Нашу работу за нас никто не сделает.

— Вот и я о том же, — вздохнул Орлов. — Все время одна работа. Пашешь, пашешь. Лучшие годы службе отдаешь. А потом оглянулся, а жизни-то как и не было вовсе.

— А ты лучше посчитай, насколько хуже могла быть эта жизнь, если бы как следует свою работу не выполняли. Подумай, сколько различной мрази осталось бы на свободе и творили бы беззакония, если бы не такие, как мы?!

— Лева, так ведь все равно всю мразь на свете мы не переловим, — снова вздохнул генерал.

 — Сколько ее еще на свободе разгуливает!

— Вот поэтому давай займемся делом. Будем здесь сопли жевать, меньше преступников не станет. А у тебя еще внукам подрастать нужно. Может быть, хоть для них воздух на этом свете почище сделаем, чтобы поменьше, чем мы, грязи наглотались.

— Да знаю я все это и без тебя, — махнул рукой Орлов. — Ладно, сейчас начну вспоминать, что там на дне рождения было…

Большая часть из того, что рассказывал Орлов, была абсолютно не интересна Гурову.