Но я не верю ей. Я никому не верю, и было бы глупо жить по другим принципам, при моем-то опыте.

Она позволяет мне делать все, что я хочу, и не забывает говорить о своих пожеланиях. Эмилия совершенна. И я не лукавлю, когда говорю ей об этом.

Она просит много. Все, что я могу ей дать. Мне нравится не играть в романтичного героя, потому что были те, кто хотел меня им видеть и видели. Я готов сыграть любую роль, если это принесет мне выгоду или удовольствие. А совесть, стыд, моральные устои – кому они нужны? Мне нравится ходить по краю, играть в самые непристойные игры, и удивить или шокировать меня сложно.

Я слишком много видел за свою недолгую жизнь. И научился включать только те эмоции и чувства, которые необходимы в данный момент. Нужно только нащупать почву. Как далеко она готова пойти, или есть ли грань для ее сексуальных фантазий.

Эмилия Ривьера – твердая «девятка» из моей десятибальной шкалы. Девяток в моей жизни было мало, и я помню лица каждой, но не имена, к сожалению. Я не ставлю «десять», потому как мне кажется, предела не существует. Или каждый раз я ищу чего-то особенного, пытаюсь допрыгнуть до планки, которую сам и поставил.

Я не знаю, кто из нас кого трахнул, но мы использовали большую часть арсенала приемов, которые были у меня на особом счету, а потом она познакомила меня со своими… Я знал из короткого досье на Эми, что Антонио любит наблюдать за женой, старый извращенец-вуайерист. Но оказалось, что ей самой нравится, когда на нее смотрят, когда любовник не один. Любительница публичного группового секса. Нимфоманка с немного мазохистскими наклонностями, которая предпочитала жестко, много и без прелюдий. И не ограничивала ни себя, ни меня в способах и вариантах. Камасутра нервно курила в сторонке, пока мы пытались не свалиться с кровати, используя позу, которой в перечне не было.

Но, надо признать, свой бал до десятки Эмилия не добрала, потому что выдохлась первой. Наверное, еще один участник заскучал бы, в отличии от наблюдателя.

Мы договорились встретиться снова.

Я открыла для себя новый закон, хотя для многих он покажется старым и сто раз проверенным, но я, в свои восемнадцать, столкнулась с ним впервые.

Если вы живете с мыслью, что жизнь – дерьмо, и хуже уже не будет – никогда, никогда даже мысленно не говорите этого, потому что жизнь докажет, что «хуже» – понятие безграничное.

Вы знаете, что оптимизм наказуем? Вера в светлое будущее, в то, что завтра будет лучше, чем вчера? Я теперь знаю.

Моя черная полоса с гибели Марии началась больше года назад, и перед каждым новым оттенком черного, в который окрашивался еще один день, я думала, что достигла предела, что вот он – конец, разделительная полоса. Дальше свет.