И он уехал, чмокнув меня в кончик холодного носа на прощание, тоже бросил меня, оставив наедине со своим горем. Я не могу поверить, что встреча, которой я ждала так долго, закончилась в какие-то минуты. Несколько раз порываюсь уйти из дома Орсини, но возвращаюсь, ощущая себя бессильной перед чувствами, о которых не просила. Может, моя одержимость Дино Орсини тоже, своего рода, защитная реакция? Я хочу раствориться в чувствах и страданиях по человеку, который меня не хочет, чтобы просто не смотреть по сторонам.

Я засыпаю на огромной кровати Дино, на шелковых простынях в его футболке, которую нашла среди сотни других в гардеробе.

Засыпаю с мыслями, что нашла секрет своей влюбленности и в полной уверенности, что утром непременно излечусь и смогу начать новую жизнь. И, может быть, перееду, наконец, к Джеку.

Мне никогда не нравился Джейсон Доминник с человеческой точки зрения. Несмотря на схожесть наших ситуаций в прошлом, я именно тот парень, которому куда больше досталось, но мне удалось удержать грань между безумием и реальным миром. Я не сумасшедший, не псих, и не испытываю потребности убивать просто ради убийства.

Я четко следую поставленному плану и зачищаю свое настоящее от темных пятен в прошлом. А все, что делает Доминник – это путь разрушения самого себя и женщины, которая рядом с ним. Я не осуждаю. Я уже говорил, что я не судья. Я – палач. И пока Доминнику удалось выскользнуть из списка моих врагов, но никто не знает, где мы окажемся завтра.

– Тебе не следовало приезжать сюда. Ривьера плотно взялся твоими поисками, – сообщаю я, заходя в номер отеля, который был снят на подставное имя.

– Меня охраняют. Я максимально острожен, – небрежно пожимает плечами Джейсон.

Я бросил кейс на стол возле дивана, скидывая пиджак в кресло, которое стояло рядом.

– Жара, черт возьми, – потирая шею, опускаюсь в кресло, щелкая пультом от кондиционера. – Я завтра лечу в Нью-Йорк, поговорили бы там.

– Дело в том, что до меня дошли слухи. Да и проветриться хотелось. Не могу долго усидеть на одном месте. – Доминник тушит сигарету в позолоченной пепельнице, которая стоит прямо на кожаном диване рядом с ним. Я раздраженно окидываю его взглядом. Джейсон выглядит неплохо. Подтянутый, загорелый.

Явно продолжает дружить со спортом. Было странно увидеть скрипку в его руках в тот день, когда мы убивали Лайтвуда. И более странно было услышать, как он играет. Мне в детстве казалось, что если человек может создавать нечто прекрасное: музыку, стихи, картины или книги – он должен обладать добрым сердцем и тонким ощущением мира. Гитлер тоже, если верить различным источникам, играл на скрипке, увлекался живописью, писал книги и убивал людей. На самом деле, многие тираны и безумцы обладали необычайными талантами.