У Насти в жизни не так много любимых людей, чтобы спокойно наблюдать, как их ранят. Не любой опыт полезен. Когда человек сует руку в огромную мясорубку, окружающие ведь не стоят в стороне, говоря: «Зато урок получит.». Так почему по-другому, когда дело касается сердца? Потому что нельзя быть уверенным, что мудак — достаточно большой мудак? Вдруг он чихнет и станет самым лучшим мужем? Ага, сто раз.

Санька уверяла, что видит недостатки избранника — но видит ли она собственные? Настя вот своих не замечала и рада, что не наломала дров, что вовремя остановили. Понимала ли Санька, что инстинкт самосохранения у нее вышел за пределы разумного и поработил настолько, что и колонизатора Володю мозг ошибочно воспринимает как носителя гармонии?

По словам самой Сани, она научилась контролировать, а если нужно, то и подавлять чувства ради спокойствия, которого ей так не хватало всю жизнь. Но с Володей у нее настанет не гармония, а серость, в которой она увязнет по самое не хочу.

Даже профессия, которую выбрала Санька, — судья — была криком подсознания о помощи. Только несведущие люди могут подумать, что это унылая, размеренная и спокойная работа. Судья — это сплошной стресс и катаклизмы. Но подруга упорно стремится к этому. Возможно, чтобы хоть в работе дышать свободно, занимаясь делом, которое по душе.

— Знаешь, Сань, я сегодня будто повзрослела. Раз — и винтики в голове на место встали.

— Поздравляю. Меня другое интересует: так чем именно вы с Цербером занимаетесь?

— Если упростить до безобразия, то проверяем, кто первый сломается и начнет молить о любви. При этом мы не обсуждали эту игру. Как-то все само получилось, без слов. А теперь уже никто не отступит, потому что и он, и я вошли в азарт до такой степени, что и день не мил без Цербера.

— Ты себя со стороны слышишь вообще? — недовольно поругала Санька. — Такое ощущение, что вы боитесь обсудить свои чувства и нашли какие-то слишком сложные обходные пути навстречу друг другу. Вам бы поговорить, решить между собой вопросы.

— Ну уж нет. Если хочет, пускай говорит. Из меня он ни слова не вытянет.

— Дуралеи, другого названия вам нет. — На фоне послышался чужой голос, и связь стала прерываться. — Погоди… Да, сейчас… Извини, Насть, меня Володя зовет.

То, что Володя ревновал Саню к Насте, было очевидным. Он вечно встревал в разговор, отвлекал и всячески мешал девичьему общению. Если бы Санька съехалась с Володей, как тот и настаивал, то дружба давно пала бы жертвой этого вампира. Он просто не оставил бы подругам времени на встречи.

Ареса он терпел только потому, что Прохоров, как и Настя, Володю недолюбливал, а потому не позволял кровососу встревать в вопросы безопасности Сани.