Летов тяжело вздохнул, молча признавая поражение еще до начала раунда. Он ни словом не заикнулся о пожарниках и прочих неудобствах, которые Настя создала ему накануне. Она тоже решила не вспоминать вчерашний день.

За обедом помощница депутата Лупатова стала нести чушь о том, что бедным депутатам, вроде ее босса, трудно живется, ведь им не платят зарплату. Выживают, родимые, на хлебе и воде, из доходов от основной работы. Патриоты, за родину готовы последнюю рубашку снять.

Сначала Настя слушала молча, постукивая босоножкой о деревянный пол. Она неимоверным усилием не вмешалась в монолог даже тогда, когда Лупатов поддержал свою помощницу подмигиванием и сказал, что снимать рубашку сегодня он не собирается — они ведь в приличном месте. Депутат был человек умеренно упитанный, загорелый, с буйной гривой светлых волос с проседью.

Сдерживало Настю присутствие Прохорова с женой, которые просто-напросто не обращали внимания на разговоры гостей и наслаждались солнцем. Ясное дело, не могли же они выставить блондинку в лес или выбросить в реку.

Но потом гостья сказала, что приветствует предложение Лупатова ввести налоги для москвичей на поддержку депутатских инициатив, вроде строительства жилых домов для малообеспеченных политиков. Мол, слугам народа это добавит мотивации. «Чего?» — подумала Настя.

— Налог можно назвать — на благотворительность. Это ведь все для родины, для дела, — не успокаивалась блондинка. — Депутатов в Мосгордуме всего сорок пять, ну что этим москвичам стоит скинуться на благое дело?

— То есть горожане должны построить дома тем, кто на самом деле должен строить им? — резкий голос Насти прервал воркование Лупатова с помощницей. — А какие еще инициативы мы должны оплатить? Лечение на Бали?

Депутат, которому было лет пятьдесят пять, хмыкнул на Настино невежество.

— Тебя ведь Анастасией зовут? Терехова? — уточнил он. — Ты еще молодая, зеленая, не понимаешь таких вещей.

— Каких? Бессовестных? Вы хотите и с собственного бизнеса доход иметь, и негласную зарплату с налогов получать. Это же очевидно. — Она повысила голос и потянулась за бокалом с соком, чтобы занять руку. Когда она спорила, ей всегда хотелось активно жестикулировать, и она старалась не развернуть что-нибудь на столе.

Лупатов зло засмеялся на ее выпад и обратился к Прохорову:

— Вот так балуют детей айфонами и кабриолетами, а потом эти дети учат жизни нас — тех, кто огонь, воду и медные трубы прошел. — Он снова повернулся к Насте и пожурил ее, помахав коротким пальцем: — Не доросла, чтобы о таких вещах рассуждать.

«Медные трубы ты явно не прошел, застрял в них по самое не хочу», — подумала Настя.

— Другие аргументы, помимо моего возраста, у вас есть? — завелась она.