Обычно эти деньги полностью или частично клуб покрывал за счет тех, кто поставил на отрицательный исход. Но против Лероса не подписался никто: уж слишком он сексапильный парень, чтобы сомневаться в его брутальности.

В таких случаях, когда все подписчики были единодушно «за», отказаться от выполнения условия считалось малодушием, и для «слабака» вариантов было два: либо повернуть время вспять и выполнить запрос, либо больше не показываться в клубе, иначе загнобят.

Укурки, ей богу. Лучше бы пустили деньги на новые мозги.

Блин, и что теперь Леросу делать? Не успел войти в круг избранных, как уже придется выйти… или трахнуть кого-нибудь. По лицу однокурсника Настя видела, что он злится и хочет убраться отсюда.

— Узнаю, кто внес предложение и заставлю взять назад, — неуверенно пообещала Настя. Она отправилась к распорядителю клуба и, перекрикивая музыку, поинтересовалась, кто же тот шутник, который записал пари. Ей вручили толстенную тисненую серебром книгу, и под первой ставкой Настя прочла: «Цербер». Она перечитала несколько раз, убедиться, что не глюк. Огляделась по сторонам, как параноик, и не поверила глазам, заметив Данилу в дальнем темном углу. Он шептался с совершенно сногсшибательной куклой, которая обвила его тонкими руками, как осьминог.

У Насти в душе заиграла мексиканская музыка, слишком быстрая, как в ковбойском вестерне, и захотелось схватить внутреннюю гитару и разломать ее о стену к чертовой матери. Да как он посмел?

Разъяренная, Настя промаршировала к его столику и, когда он повернул к ней циничную физиономию, съездила по ней кулаком. Кукла, взвизгнув, отпрыгнула в сторону, а Настя процедила:

— Охренел? Ты зачем человека подставляешь?

— Ну а что, — ехидно ответил Цербер, ощупывая пострадавшую челюсть. — Он думал, что пришел на скучную вечеринку. А теперь бесплатно поимеет Настю Терехову или кого-то другого, кто больше по вкусу. Например, Андрея. Андреев сегодня здесь как минимум три, сможет выбрать любого. Останешься в клубе до полуночи — пойдут слухи, так что собирайся домой. Твой Алекс — актер взрослый, пускай выкручивается.

Кукла опомнилась и, нежно обхватив лицо Цербера ладонями, повернула к себе, проверяя нанесенный ущерб.

— Даня, ты в порядке?

Если бы Настю пырнули ножом в ответ, и то было бы легче. «Даня? Какой он тебе Даня?» Унижение из-за Лероса, которое накрыло горячей волной, презрительный взгляд куклы, слишком элегантной, чтобы быть обычной игрушкой, — все это оглушило и заставило умолкнуть. Настя развернулась и, ничего вокруг не замечая, выбралась на улицу, чтобы дохнуть свежего воздуха. Валера догнал ее и сказал:

— Что? А, да… хорошо. Прости меня, Валер. Я эгоистичная сука.

— Да все в порядке, ты-то здесь при чем. Да и не хотелось мне связываться с этим клубом.