— Потому что хотел сделать с тобой вот так… — Он поставил Настю спиной к себе и медленно снял с нее свою футболку, спустил кружевное белье; попросил упереться руками в подоконник и, раздвинув ей ноги, медленно вошел.

Постепенно наращивая темп, Данила накрыл руками груди Насти, скользнул ладонью по животу и ниже, лаская. Настя застонала и наклонилась вперед, сложив руки на холодном дереве. Крепко обхватив пальцами бедра Насти, Цербер перестал сдерживаться — и скоро зарычал, вбиваясь в нее последний раз.

Данила не сразу смог восстановить дыхание, а у Насти не было сил сдвинуться с места, но она позволила развернуть себя и усадить на подоконник. Муж широко раздвинул ее ноги, удерживая под коленями, и довел до экстаза языком. Настя еще долго содрогалась в оргазме, и только когда Данила нежно стер пальцем слезу с ее щеки, она осознала, что плакала.

Они были измученные и счастливые, и вместе встретили первый рассвет семейной жизни.

С восходом солнца они наконец добрались до спальни, вспомнив о ее существовании, и проснулись только в десять утра. В ногах у них растянулся Рыжий, заняв как минимум четверть кровати, и они старались выбраться так, чтобы его не разбудить.

В три часа у них был самолет на Майорку, но прежде предстояло важное дело — встретиться лицом к лицу с Большим Боссом. Они не могли позорно сбежать, не объяснившись с ним. Они любили Терехова, были всем ему обязаны. Уйти молча — значило бы предать.

Поскольку у Насти не было с собой свежей одежды, она натянула свои черные джинсы, а вместо «свадебного» топа — рубашку Данилы, у которой подкатала рукава. Получилась почти туника. Можно было заехать по дороге в бутик, но не хотелось впустую тратить время. Данила же хотел одеться приличнее, все же предстоял серьезный разговор, но Настя уговорила его выбрать рваные джинсы, которые она видела на нем на концерте, и топ кофейного цвета, который подчеркивал золотистый цвет его глаз.

— Ясно, я стал твоей куклой, будешь менять мне одежки, — предположил Данила, и Настя усмехнулась, подтверждая его худшие опасения.

— Но ведь я стану не только одевать тебя, но и раздевать.

Летов оценил логику и согласился. Они взялись за руки и поехали к Большому Боссу.

Между Настей и Данилой произошло то, что происходит при столкновении двух кусков сахара или, как в их случае, характеров. Они либо обломаются друг о друга, либо притрутся. Настя с Летовым притерлись. Настя поняла, что любит Данилу достаточно сильно, чтобы учиться контролировать эмоции и не орать без повода. Летов, в свою очередь, пообещал не только отдать заявление об уходе, но и высказать Большому Боссу все, что думает об Артеме, и поставить ультиматум: либо Мельник уходит из компании по собственному желанию, либо Цербер его вынесет в пасти вместе с собой.