Все, что там болтается. Весь комплект. Один плюс два.

Первым сообразил Денис и с хохотом завалился на плечо Лапину. Тот понял следом. А потом очередной приступ хохота накрыл раздевалку.

— Меня только одно интересует… — тяжело дыша, с трудом проговорил Семен. — У тебя получилось?

— Сомневаешься? — фыркнул Борис, вызвав очередную бурю смеха. — Я же старательный! Пыхтел, сопел, но все впихнул!

— Ой, ну и дурак же ты был в четырнадцать, братец, — Вадим принялся растирать щеки. — Эта картина всю жизнь будет меня преследовать. Не думал, что такое в принципе возможно сделать. Заставь дурака богу молиться…

— Не начинай! — слаженно рявкнули остальные.

— Вот после этого, — в наступившей относительной тишине резюмировал Борис, — я совершенно утратил веру в людей.

— И стал патологоанатомом, — с напускным сочувствием продолжил Лапин.

— Именно! — закивал Черепанов-младший. — И не жалею. Прекрасная работа. А самое прекрасное в ней знаете что?

— Что твои пациенты на тебя никогда жалобы не пишут! — нестройным хором ответили Борису Черепанову его друзья.

* * *«Секрет Изольды» вскоре перестал быть секретом. Она все так же выходила договариваться по телефону о встречах в коридор, ее все так же было слышно, несмотря на конспиративно-тихий голос. Обращение «Славочка» перешло в «Славочка, душа моя», а возвращалась после разговоров к обитателям квартиры Изольда Васильевна все в том же приподнятом настроении и с блестящими глазами.

Геннадий Игоревич, который частенько приезжал после работы в гости, очень страдал, старательно пытался делать невозмутимый вид, но у него ничего не получалось. Оля жалела отца, но со стороны все это выглядело настолько забавно, что порой с трудом удавалось сдерживать улыбку.

А соседка начала приходить к ним в квартиру с крючком и клубком ниток — она взялась за новую шаль.

— Женщина в любом возрасте хочет быть красивой, — прокомментировала это событие Оля, — и потом, она обожает шали, и примерно раз в полтора года вяжет новую. Просто пришло время. Но завтрашний футбол снова на тебе, потому что…

— «Славочка, душа моя», — закончил за дочь Геннадий Игоревич.

— Точно.

Развязка этой истории произошла неожиданно и на следующий же день, благодаря Никите. Оля только полчаса как вернулась домой, она спешно разогревала ужин для папы и сына, которые с минуты на минуту должны были вернуться из спортивной секции. Звонок в дверь не заставил себя ждать. На пороге, правда, были не только они, но и Изольда Васильевна.

— Оленька, я не оставила у вас свое вязание? — поинтересовалась она. — Никак не могу найти.

— Честно говоря, не обратила внимания, сейчас посмотрю.

— Новая шаль для «Славочки, душа моя» в детской, — возвестил Никита, снимая ботинки.