На сегодня он в поликлинике закончил, осталось еще раз заглянуть в отделение.

В приемной помимо секретаря обнаружился хлипкий паренек, сиротливо приютившийся на краю дивана для посетителей.

Дэн кивнул Маше, покосился на дверь, из-за которой доносились громовые раскаты баса главного, и свернул налево, к кабинету начмеда.

— Приветствую, Денис Валентинович, — встал на его появление Смоленцев, радостно поблескивая очками и протягивая руку для пожатия. — Кофе будешь?

— О, даже кофе предлагают, — Денис пожал протянутую ладонь. — Дело плохо.

— Ну что ты такой пессимист, — хмыкнул начмед, садясь на свое место. — Может, я тебе подарок хочу сделать?

— Внимаю с восторгом и трепетом, — Дэн заложил ногу за ногу.

— Денис… — вздохнул Георгий Михайлович, привычным движением растер запястья. И сразу взял быка за рога: — Возьми интерна, а?

— Так я и знал!

— Ну раз знал — возьмешь?

— Мы же договаривались: я работаю один, без медсестры, все делаю сам, ставку вы делите, как вам удобно, — Денис с внешним спокойствием выкладывал свои аргументы. — В ответ вы не нагружаете меня интернами и прочей самодеятельностью. Было такое дело?

— Ну тебе же самому будет проще с помощником!

— Я работаю один, — произнес Денис медленно. Акцентируя паузы между словами.

— Денис… — начмед вздохнул и, решив не тратить напрасно времени, произнес: — Это не просто интерн. За него просили.

Дэн выдал Смоленцеву самый укоризненный взгляд, на который был способен.

— Он внук Паулины Леонтьевны! — принялся оправдываться Георгий Михайлович.

Денис наморщил лоб и память.

— Бывшая начальница департамента?

— Угу.

— Так ее же… лет десять назад… проводили на почетную пенсию. С большим трудом и не с первой попытки, насколько я помню.

— Одиннадцать, — поправил Смоленцев.

— Ну и какая вам теперь с нее корысть? — Денис поерзал в кресле, подергал плечами. Хондроз уже третью неделю вольготно гулял по всей спине и нынче обосновался в грудном отделе. Надо идти сдаваться Рудику.

— А что, должна быть корысть? — вяло огрызнулся начмед.

Дэн в ответ лишь фыркнул, а Смоленцев вздохнул обреченно.

— Она нам столько добра сделала, когда была в должности. Очень много помогала, Денис, понимаешь?

— Ну, теперь-то она давно уже мирная пенсионерка, а не грозный чиновник. Помощи от нее никакой.

— А тебя добро помнить не учили?

— Меня лично в медакадемии другому учили, — Дэн зевнул, деликатно прикрыв рот. — А про добро что-то не припомню. Это на каком курсе давали? Может, я в тот семестр прогуливал много.

— Вот что ты такой противный, а?! — не выдержал начмед. — Невозможно с тобой договориться!

— Мне писать заявление об увольнении? — Денис протянул руку и взял со стола авторучку.

— Не лезь в бутылку! — рявкнул Смоленцев.