Оля положила телефон на стол и пошла открывать окно. После общения с матерью всегда становилось душно. Каждый звонок — маленькая война. И даже при явной ничьей — постоянный привкус поражения и горечи. Ведь это мама.

Глава 5. Homo sapiens[17]

— Спасибо вам! — раз, наверное, в третий поблагодарил Зелен-ский.

— Совершенно не за что, — дежурно отозвался Денис. — Поверьте, мне тоже приятно иметь дело с дисциплинированным и разумным пациентом.

— Это дочка меня к дисциплине приучает, — немного смущенно улыбнулся Геннадий Игоревич. — Чтобы теперь за здоровьем следил и режим соблюдал.

— Она совершенно права. Исключительно ответственный и обязательный человек ваша дочь. Передавайте Ольге Геннадьевне мой сердечный привет.

— Конечно! — кивнул Зеленский и стал прощаться. Ну, если ты и таких намеков не понимаешь, Оля-красотоля, то придется тебя при следующей встрече отшлепать. В терапевтических целях. Обещала же. Надо держать слово, уважаемая бизнес-леди.

Едва за Геннадием Игоревичем закрылась дверь, как в нее тут же поскреблись.

— Можно? — раздалось с той стороны, в приоткрытую щель.

Кто это у нас там такой робкий и нерешительный?

— Заходите, голубчик, заходите.

Голубчик долго топтался на пороге, в лучших традициях комедии положений пытаясь обуздать дверную ручку. Денис уже стал переживать за сохранность фурнитуры, когда с третьей попытки у пациента получилось дверь закрыть и обернуться.

— Добрый день, доктор.

Быстрые движения рук носили явный невротический характер, а узкие плечи и астеническое телосложение дополняли общую картину. «Наш клиент», — резюмировал про себя Денис. И, ободряюще улыбнувшись, указал рукой на стул.

— Добрый день, — Дэн скосил взгляд на карту, — Евгений Борисович. Садитесь и рассказывайте, что случилось.

Пациент устроился на краешке стула, классическим нервным движением сцепил руки в замок на колене, стыдливо покосился на Николая и замер, глядя на Дениса сквозь тонкие стекла очков. «Ранняя импотенция», — про себя решил Дэн, отвечая Евгению Борисовичу отработанным до автоматизма благожелательным и успокаивающим взглядом. И какое-то время они так и смотрели друг на друга в абсолютной тишине. Даже Тося в соседнем кабинете престал шуршать бумажками, явно превратившись в одно большое ухо.

— Доктор, я хочу ребенка.

Из смежной комнаты раздался негромкий звук, и Денис дал себе слово, что если интерн выдаст себя еще хоть чем-нибудь, то устроит парню нагоняй. Давно пора — уже месяц у него работает, а шея еще не мылена ни разу.

— Похвальное желание, — невозмутимо кивнул Денис. Надо же, ошибся с предварительным диагнозом. — Есть та, которая с вами его разделяет?

— Что? — Евгений Борисович несколько раз растерянно моргнул, а потом сообразил.