Начав, Оля уже не могла остановиться. Она рассказывала про детство, про неожиданную беременность и убеждения матери сделать аборт, про бабушку, мамину новую семью и про то, что настоящая бабушка у Никиты — Изольда. Не обвиняла, просто сожалела о том, что не сложилось и, наверное, уже не сложится. Он слушал, не перебивал. А потом обнял, погладил легонько по плечу и сказал:

— Я думаю, она тебя любит. Мама не может не любить. Просто не все умеют любовь показывать.

И Оле почему-то после этих слов захотелось заплакать. А еще отчаянно поверить, что мама ее очень-очень любит. Ведь мама не может не любить.

Пиликнул телефон. Оля затушила сигарету и включила дисплей. Не Денис. Папа. Поинтересовался, во сколько завтра Никита заканчивает учиться, чтобы отвезти на физиолечение. Оля завтра весь день на выездах — не сможет это сделать сама.

Папа… Оля сказала ему через несколько дней после переезда Дениса, что теперь они живут вместе. Геннадий Игоревич долго молчал в трубку, а потом задал всего один вопрос:

— Ты счастлива, дочка?

— Да, — ответила она просто.

И они еще некоторое время помолчали.

Теперь он всегда звонил, собираясь приехать, точно боялся, что будет лишним, побеспокоит. Олю эта щепетильность умиляла и сердила одновременно.

Ответив папе, Оля сделала последний глоток из кружки. Вот и чай уже выпит, а Дениса все нет. Может, что-то случилось? Надо все-таки позвонить. Но только она повторно взяла в руки телефон, как послышался звук открываемого замка. Пришел, дома.

И трубка отложена, а Оля уже на ногах и идет в прихожую… Он услышал ее шаги и, повесив на крючок куртку, обернулся. Лицо Дениса казалось строгим, даже немного суровым, когда он проговорил:

— Не надо было меня ждать. Я же предупреждал, что буду поздно. Время полдвенадцатого, а ты не спишь!

Только Олю такая воспитательная отповедь не испугала, она подошла к Денису, сняла с его шеи шарф, положила на полку и, обхватив руками за плечи, прошептала:

— Если бы ты только знал, какое это счастье — ждать.

Денис еле слышно вздохнул, а потом обнял в ответ, сказав с какой-то безнадежностью в голосе:

— Олька, какая же ты Бэмби.

* * *— Вот сюда я очень любил приезжать в детстве.

— А что это? — Никита со смесью любопытства и опаски косился на открытую перед ним стеклянную дверь.

— Это очень серьезная больница, где лечат очень серьезные заболевания.

— Ты в детстве сильно болел? — Никита так и остановился с поднятой для шага ногой. — Ты тоже падал с высоты, как я, да? И руку ломал?

— Нет, таких подвигов я не совершал, — Дэн легко подтолкнул мальчика в спину. — А здесь работает мой отец.

— Он тоже врач? — восхищенно выдохнул Никита.

— Получше меня, — уверил мальчика Денис. — Сам увидишь.