От несчастных, далеко не всегда виноватых в заражении (как, например, дети), отворачивались все, им оставалось умирать безо всякой помощи. В Букингемском дворце ужасались даже при мысли оказаться в одном помещении с больным СПИДом.

Я не ужаснулась, и ничего страшного не случилось.

Просто Чарльз предпочитает лишь те визиты, что хорошо подготовлены и ничем ему не грозят, а все рассказы о том, что во время выступления в Австралии на него бросился какой-то человек, стреляя холостыми патронами, а сам принц даже бровью не повел, только игра.

Наверняка он был предупрежден о таком нападении, потому что у любого непредупрежденного человека сработает инстинкт и он хотя бы пригнется. А вот зная, что там холостые, можно остаться неподвижным. Почему этого не замечают те, кто поет принцу осанны?

А после моего возвращения из больницы было самое неприятное. Думаете, меня похвалили за смелость? Как бы не так: услышав, что я снимала перчатки и протягивала руки зараженным, Чарльз осторожно поинтересовался, хорошо ли я вымыла потом руки? А еще посоветовал всю одежду сжечь и перчатки тоже.

Позже он прочитал мне целую лекцию о том, что бравировать презрением к опасности вовсе не означает быть смелым. Хороша только разумная смелость, а вот такая, когда бездумно подвергают собственную жизнь и жизнь окружающих опасности, никому не нужна.

– Чарльз, я сделаю анализ, прежде чем подходить к тебе. Тебя это успокоит?

Он обиделся. Я понимала, что муж прав, но ведь я не рисковала бездумно, доктор Люк Монтанье убедил меня, что зараженных зря боятся, словно прокаженных.

Нужно только соблюдать кое-какие условия… К тому же не думаю, что профессор Майкл Адлер стал бы рисковать здоровьем королевской семьи, приглашая нас на церемонию.

Чарльз проворчал что-то невразумительное, но я мысленно окрестила его трусом. И помогать больным СПИДом не перестала, напротив, через некоторое время посетила Медицинский центр в Гарлеме и, не испугавшись, взяла на руки зараженного ребенка. И это не была глупая бравада, мне и впрямь захотелось взять невинного ребенка на руки.

Ведь если взрослые могут быть виноваты в болезни сами, то дети не виноваты ни в чем!

Неудивительно, что Чарльза всегда тянуло от меня к Камилле. Ко мне нужно было искать подход, я молодая, меня многому нужно было обучать, помогать осваиваться во всем – от придворного этикета или правил официальных приемов до умений в постели. А Камилла была уже ко всему готова, она умела пожалеть, поплакать вместе над выходками «глупой истерички Дианы» и взять все в свои руки.