А сколько было пожато рук, сколько сделано фотографий, сколько произнесено слов приветствий, сочувствия, поддержки!

– Как у тебя это получается?

– Как ты умудряешься сообразить, с кем именно надо начать разговор?

А я не соображала и не высчитывала, я просто сердцем чувствовала того, кто, как и я, не уверен в себе, чем-то обижен, кому плохо и больше других требуется поддержка. Самый маленький, самый слабый, самый пожилой, самый больной… что тут вычислять? Кому же помогать, как не им? Что заумного в том, чтобы, разговаривая с ребенком, присесть перед ним, чтобы не просто наклониться к старику, а коснуться его руки, погладить по голове малыша у матери на руках…

Я ничего не придумывала, наоборот, я забывала все наставления, как только выходила из машины, временами даже забывала о муже.

Там было столько желающих поговорить, просто коснуться руки, поймать взгляд…

Чарльз возмущался тем, что пресса не желает писать ничего серьезного, что все газеты уделяют внимание только тому, во что была одета, как выглядела и как пожимала руки принцесса! Я понимала, что он ревнует к моей популярности, потому что не раз ему приходилось ждать, пока меня отпустит очередная толпа.

Конечно, он гордился тем, что его жена и сын прекрасно выглядят, что я популярна, что австралийцы вдруг поняли, что они обожают принцессу, а заодно и всю монархию тоже, что никто уже не заявляет о желании отказаться от королевы. Но для Чарльза и для всей королевской семьи осталось загадкой, почему двадцатиоднолетняя глупышка смогла легко добиться того, на что мало рассчитывали дипломаты, планируя турне.

Я вернулась из Австралии другим человеком, я почувствовала силу своей популярности и свои возможности.

Конечно, поездка с маленьким ребенком создала множество проблем, но она же того стоила! Девятимесячный Уильям был отличным политическим подспорьем своим родителям, разве могли не прийти в восторг все видевшие мать и отца с очаровательным малышом, разве можно поверить, что вот эта счастливая семья представляет какую-то угрозу Австралии?

Мы победили! Но и на сей раз я не услышала криков восторга со стороны своих родственников в Букингемском дворце. Было сказано всего лишь, что мы справились, под этим «мы» подразумевались мы с Чарльзом.

Нечестно, справилась прежде всего я, ведь мне было куда трудней.

Но теперь я хоть немного знала себе цену.

Наверное, Чарльзу было нелегко сознавать, что глупышка Диана вдруг так легко перетянула внимание всей прессы на себя. Теперь это уже нельзя объяснить волшебно организованной свадьбой, слишком много прошло времени, два года восторгаться свадьбой никто не будет, теперь восторгались уже мной.

Но чем больше восторгались мной за стенами дворцов, тем более холодным становилось отношение ко мне внутри.