Конечно, он все прекрасно понимал, и то, что все всё знают и понимают, приводило меня в ярость!

– Камилла, я хотела бы наедине с вами обсудить сложившуюся ситуацию…

Я прекрасно видела, как она смутилась, а Чарльз поспешил ретироваться. Мы действительно остались наедине. Я смотрела и не могла понять, ну чем же она лучше?! Старая, некрасивая, перепуганная женщина, старательно делала вид, что она ничего не боится и все прекрасно понимает.

– Я хочу, чтобы вы знали – я прекрасно осведомлена о том, что происходит между вами и моим мужем. Я не вчера родилась на свет.

– Чего вам не хватает, ведь у вас есть все – положение, прекрасные сыновья…

Как я удержалась, чтобы не выцарапать ее наглые глаза или не изуродовать лицо, не знаю.

Наверное, сказались годы выучки в королевской семье.

На обратном пути в машине я сказала мужу, что если это не прекратится, то он сильно пожалеет.

Всю ночь у меня была истерика, столько слез, как тогда, я не проливала никогда.

Ничего не изменилось, они продолжали оставаться любовниками, несмотря ни на что. И продолжали скрывать свои отношения от общества. Прикрываясь помощью друзей, они проводили страстные ночи то в одном, то в другом доме, и я не знала, что с этим делать.

Чарльз продолжал считать себя свободным любовником, несмотря на столько лет брака и двоих сыновей.

Я даже попыталась ответить тем же, но роман с Хьюиттом быстро превратился ни во что, во-первых, он отправился воевать, а во-вторых, оказался столь меркантильным, что стал даже торговать моими письмами. Предательство и ложь так сильно брали за горло, что жить становилось невыносимо.

Но на сей раз я не стала резать вены или падать с лестницы, я решила дать бой.

В результате появились пленки, наговоренные для постановки голоса, но я была настолько в бешенстве и не могла ни думать, ни говорить ни о чем другом, что воспользовалась случаем и высказала все откровенно. Минута за минутой, час за часом я рассказывала о пережитом, о том, как столько лет отчаянно боролась с любовницей мужа, но не смогла ее одолеть, как Камилле и Чарльзу помогали те, кого я считала друзьями (о, тогда я еще многого не знала сама!), как меня мучили приступы булимии, о попытках суицида, о том, как невыносимо жить во лжи и предательстве…

Думала ли я тогда, что все выльется в книгу? Тогда думала, потому что очень хотела, чтобы все стало известно, чтобы все поняли, что хорошая семья – это блеф! Понимала ли, во что это может вылиться? Не совсем, просто очень хотелось отомстить.

Позже я думала, зачем действительно все это сделала, ведь осколками этой бомбы были задеты и мои сыновья тоже. Захлестнула обида на мужа, который не изменился, понимание, что я бессильна против системы, и желание взорвать эту систему любой ценой.