Какое ни на есть — а зрелище, ловкость всегда привлекает, нет?

Володя уперся палками вверху разгона, толкнулся, пронесся согнувшись — и преодолел несколько метров воздушного пространства, отчетливо шлепнув лыжами по утрамбованному снегу, сбалансировав руками и неловко тормозя у кустов.

— Ларик, а ты? — подначили.

Ларик утвердился наверху, комично подрожал коленями, покатил все быстрей, кренясь вбок и оседая назад, неуклюже оторвался от обрубленной снежной кромки трамплина и, маша и повернувшись в косом падении боком, зацепился лыжей, кувыркнулся через спину, проехал на животе и встал на четвереньки, стряхивая снег с лица.

Зрители надрывались в восторге.

— Трамплин кривой, — оправдался прыгун, выковыривая из ушей.

— И снег скользкий, — сочувственно добавил Володя.

— Лыжи тяжелые, — пояснили из толпы.

— Ноги кривые, — поправил мальчишеский голос.

Валя хохотала от всего сердца, и были на сердце этом и злорадство («Так и надо»), и тонкий-тонкий наждачный осадок («Опозорился…»). Володя лихо повторил прыжок; девчонки зааплодировали.

— Утешительный заезд для неудачников! — шутовски завопил Ларик, карабкаясь наверх. Резко пихнувшись, сложился скобкой и со свистом полетел вниз: толчок! носки лыж подняты, корпус вперед! тянуть параллельно земле! — и почти без хлопка ровно коснулся поверхности далеко от снежного уступа. С хрустом раскидывая из-под ребер лыж радугу, развернулся и четкой елочкой побежал в гору.

Обгоняя Валю сбоку лыжни, он кивнул с одобрением:

— А ты неплохо ходишь. — Слепил снежок, кинул в Нину и с ней рядом побежал по снежной целине, болтая.

В павильончике у шоссе взяли тепловатый кофе с холодноватыми пирожками. Стекла горели красным, морозец поострел, покалывал.

— Во сколько электричка?

Ларик поискал глазами на автомобильной стоянке, оттянул рукав над часами:

— Извините, мне пора!

— Ты куда-а? Бросаешь?

Он шутливо-виновато развел руками, взял лыжи — вышел. И пошел к «Жигулям»-пикап цвета коррида.

— Стрекозел! — с напускным негодованием кинул Володя. — Зальем горе. Официант — еще две морковки!

И воскресенье как-то сразу кончилось.

Уже в вагоне Нина спросила подчеркнуто незаинтересованно:

— С кем это он отбыл? Личный шофер?

— Какая-то знакомая, — уклончиво пожал плечами Володя.

— Покупай машину, Нинка, — был дан не без ехидства совет.

И это ехидство единственно утешило Валю в ее думах.

— Я подожду того, кто мне купит, — не замедлил пренебрежительный ответ.