Помещение оказалось небольшим, стандартно для подобных заведений оформленным – низкая барная стойка с дремлющим в центре барменом, полки с немудреными напитками и несколько донельзя замызганных столиков.

Только усевшись за один из столиков, Щукин вспомнил, что сейчас представляет из себя вовсе не молодого мужчину со стальным взглядом и твердым подбородком, а высокую нескладную девицу с ярким макияжем. Переодеваться было поздно – Николай уже сделал заказ. Через несколько минут началось то, что и должно было начаться: Щукин подвергся просто ураганной бомбардировке взглядами, репликами, приглашениями выпить и приглашениями еще кое-чего от посетителей заведения, преимущественно, нетрезвых кавказцев и загулявших работяг.

Никто из них не мог понять, что девушка, одиноко сидящая за столиком в ночном баре и поглощающая одну за другой стопки водки, не нуждается ни в чьей компании.

– Можно присесть? – вдруг услышал Николай.

Возле его стола, покачиваясь, стоял очень коротко стриженный коренастый парень.

– Нельзя, – грубо отрезал Щукин.

– Вы меня, девушка, извините, – неожиданно вежливо проговорил парень, – я ничего… я к вам это… приставать не буду.

Дело просто в том, что я неделю назад с зоны откинулся и… Мне бы просто рядом с девушкой посидеть, поговорить. А если кто-нибудь из этих козлов к вам еще полезет…

Парень был крепко выпивши, но на ногах держался твердо и слова выговаривал четко. А главное – в его глазах было что-то, что помешало Щукину отказать. К тому же Николай, сквозь дурман опьянения разглядывавший лицо парня, вдруг подумал, что где-то уже видел этого человека.

Только никак не мог вспомнить – где.

– Садись, – пожал Николай плечами.

Парень тут же просиял, метнулся к своему столику – он тоже, как и Щукин, сидел один – и, прихватив оттуда свои бутылки, переместился к Николаю.

– Тебя как зовут-то? – спросил Щукин.

– Григорий, – представился тот, – а фамилия моя – Шнейдер.

– А меня – Наташа, – с отвращением выговорил Щукин, – Корощукина по фамилии…

Григорий разлил водку по стаканам, откупорил пиво, явно намереваясь сделать себе «ерша».

«Надо мне малость притормозить, а то я уже почти готов. Этого товарища, наверное, тоже надо ограничивать, – подумал Щукин, – а то… А что, впрочем, „а то“»?

Григорий поднял свой стакан и призывно кивнул Щукину почти наголо обритой головой, которая уже начала покрываться черными волосами – будто череп густо посыпали черным перцем.

Щукин покорно чокнулся с ним и опрокинул в себя водку. Не всю, правда, полстакана. Закусил салатиком. Поднял глаза на Григория – он уже осушил свою емкость и теперь, сморщившись, запивал водку пивом. Прямо из бутылки.

– Вот так, – удовлетворенно произнес Григорий, оторвав наконец горлышко пивной бутылки от губ.