Впрочем, через секунду она пожала плечами и проговорила:

– Пожалуйста, проходи… Ты так просто? – поинтересовалась она. – Или по делу?

Щукин усмехнулся, и тогда она спохватилась.

– Конечно, – сказала она, – какие у тебя со мной дела могут быть? Все равно, проходи.

– А как наш общий друг? – нисколько не обескураженный таким приемом, весело спросил Николай, пролезая в прихожую.

– Какой? – не поняла Танька.

– Ну, тот неврастеник, который под тобой живет?

– А, Пучков, что ли? Нет больше Вани.

– Как это? – оторопел Щукин.

– Да так, – рассмеялась Танька. – Я на следующий день вышла утром за хлебом и пивом.

И гляжу – он спускается со своего этажа с двумя чемоданами огромными. Увидел меня, чемоданы выронил, сел с размаху на ступеньки и рот раскрыл. Я, честно говоря, тогда уже подзабыла о том, что мы с тобой над ним подшутили малость, говорю ему – плохо, что ли, стало? А он мне в ответ слабо так – помогите, запищал. Изыди, нечистая сила! Я уж хотела ему врезать за «нечистую силу», да смотрю – под ним лужа растекается. И запах такой нехороший. Потом он снова на меня посмотрел, лицо сморщил, губки у него посинели, он – трах – и в обморок. Я в квартиру вернулась, «Скорую» вызвала. Приехали санитары, забрали его.

– Так он жив? – расслабился Щукин.

– Наверное, – пожала плечами Танька. – Врачиха сказала – инсульт у него. Или инфаркт.

– Н-да, – Щукин тряхнул головой и рассмеялся. – Веселая история получилась. Ты как считаешь?

Танька снова равнодушно пожала плечами. Потом вдруг посерьезнела.

– Так ты что? – спросила она, подозрительно щурясь на Щукина. – Решил этот опыт повторить, что ли? Понравилось? Учти, у меня, кроме Пучкова, в соседях придурков больше нет.

– Да не о Пучкове речь, – начал было Щукин, но Танька его тотчас перебила:

– Или ты решил бизнес на широкую ногу поставить? Я тебе не проститутка какая-нибудь… То есть я хочу сказать, тех денег, которые ты мне тогда отстегнул, мне точно недостаточно.

– Да успокойся ты! – прикрикнул на нее Щукин. – Я еще ничего тебе не говорил.

– Пачему шум? – раздался в прихожей громкий мужской голос с гортанным кавказским акцентом, и Щукин умолк, изумленно глядя на совершенно обнаженного кавказца, выглянувшего из Танькиной спальни.

«Черт, – с досадой подумал Николай. – Не вовремя пришел. Теперь неизвестно, как Танька к моему предложению отнесется. Но коли она сразу о деньгах заговорила, то…»

– Пачему шум? – повторил кавказец, приняв задумчивость Щукина за испуг. – Нэ понял – пачему шумим?

– Ты кто такой? – обратил на него внимание Николай.

– Не слышу ответа на поставленный мною вопрос, – монотонно проговорил Щукин, будто кавказец не спросил его только что о том же.

– Мэня Исидор зовут, – представился кавказец и показался в полный рост.